Плач волчицы
Шрифт:
— Наши жители будут благодарны за то, что у вас психология быка, — съязвил Данжермон.
— Да, я достаточно зол, чтобы принять это за комплимент, — ответил шериф. Он заглянул в окошко офиса и сквозь жалюзи увидел профиль Лорел Чандлер, которая сидела, поджидая его. Мгновенно его виски сковала головная боль.
— Дерьмо. Только этого мне не хватало. Вероятно, она здесь, чтобы сказать мне, что это сделал Джимми Ли Болдвин.
Данжермон тоже посмотрел между планками жалюзи, мгновенно оценив женственные линии лица Лорел Чандлер и
Кеннер начал тяжело сопеть, затушил и выбросил сигарету в огромную кадку с апельсиновым деревом, которое стояло рядом со столом секретаря.
— О ней идет слава, что она приносит неприятности, а я не хочу иметь их больше, чем уже имею.
Шериф вошел в свой кабинет со словами:
— У меня есть заботы поважнее, чем беседовать с вами.
Он успокоился только тогда, когда она объяснила, что Делахаусы не разбираются в судебном расследовании и хотят, чтобы кто-нибудь представлял их.
Нехотя он посвятил ее в детали расследования. Из-за важности и экстраординарности случая уже была произведена аутопсия. Но он не мог сказать, когда можно будет забрать тело. Пока не было никаких убедительных доказательств. Поэтому не было произведено никаких арестов.
— Вы привезли для допроса Тони Жерара. — Сузив глаза, он пристально посмотрел на нее. Она не понимала простейших вещей. У него задергалась щека. — Об этом знают все, шериф. Это ведь маленький городок.
Он зажег сигарету и медленно совершил обычный ритуал выбросил спичку и глубоко затянулся.
— Мы привезли его. Немного поговорили с ним.
— Я думаю, что вы знаете, что у его жены были отношения с другими мужчинами.
— Вы хотите сказать, что это сделали они все вместе? И ловко спрятали концы в воду, так? Да, у вас богатое воображение на эту ерунду.
— Я ничего не утверждаю.
Она хотела ответить ему, но это было бесполезно, думала она, идя по холлу.
Как этот человек победил на выборах, было для нее загадкой. Конечно, он не смог бы завоевать симпатии своих избирателей. Более вероятно то, что они боялись не голосовать за него.
Он смотрел на нее как на головную боль и все, что она говорила ему, воспринимал как пустую болтовню истеричной женщины. Он бы не поверил ей, даже если бы она сказала ему, что земля круглая. Конечно, он просто неандерталец, вот кто он, хотя, вероятно, у него имеются сомнения на этот счет.
В голове у нее промелькнуло что-то, связанное с фамильным древом Кеннеров, и она улыбнулась, мысленно представив орангутанга с глазами-щелочками и сигаретой, висящей на плоских губах.
— Я видел людей, которых изобличили по такой улыбке, как ваша.
Данжермон вышел из ниши, где струился фонтан, казалось, материализовавшись из воздуха. У Лорел подпрыгнуло сердце, но
— По крайней мере, я должна быть оштрафована за психическое бесчестие личности.
Он наклонил голову:
— Но не по законам штата Луизиана.
— Тогда я не на крючке, пока Кеннер не может читать мои мысли.
— Я думаю, у него способности в других областях. Лорел фыркнула, сложила руки и, позволяя себе немного расслабиться, выпустила пар кипящего гнева.
— Уверена, у него хорошо получается с резиновой дубинкой и с той штукой, которая сжимает большой палец, но все это не согласуется с моими представлениями о том, как хорошо можно провести время.
— Нет? — Данжермон ухмыльнулся, звук его голоса постепенно улетел, и между ними повисло тягостное молчание, как душная тяжелая занавеска. Его взгляд стал задумчивым и застыл на ее лице, что-то пытаясь найти, увидеть, прочитать в нем. — А что, Лорел, входит в представление, как хорошо проводить время?
Что-то в его вопросе смутило ее, сковало ее язык. Она чувствовала, глядя в его спокойное, поразительно красивое лицо, что сейчас у него в голове проносятся всевозможные предположения, что он рисует разные сцены. Эротические, пламенные, темные. Казалось, что воздух вокруг них заражен его желанием, его сексуальностью. Она чувствовала, как это обволакивает ее. Как проникает сквозь юбку и блузку и сталкивается с шелком белья. Слабая дрожь желания волной охватила ее, но сразу за этим ощущением она почувствовала что-то вроде отвращения. Она не была уверена в том, что чувствовала.
— Мы можем обсудить это за ленчем, — спокойно сказал он. Его взгляд застыл на ее губах, как будто он представлял, что подносит к ним красную, спелую клубнику. Кончиками пальцев он провел по модному шелковому галстуку, расправляя его, движения его напоминали ласку влюбленного. Его голос стал еще мягче, совсем бархатным. — Или после.
— Это совсем неуместное, неподходящее предложение, мистер Данжермон, — сказала Лорел холодно, страстно желая, чтобы в холле появился кто-нибудь еще и немного ослабил это напряжение или, по крайней мере, присутствовал при их разговоре. Потом у нее появилось пугающее предположение, что ведь никто не увидит и не почувствует это. Эти сигналы он посылает только ей.
Опустив руки в карманы кофейно-коричневых брюк, он улыбнулся своей всезцающей, коварной улыбкой, которая заставляла ее чувствовать, будто бы он принадлежит к каким-то высшим существам, наблюдающим за смертными, чтобы развлечься.
— Я не думаю, что нарушил какие-то правила приличия, пригласив вас на ленч. — И опять он как-то ловко оказался с ней в каком-то углу. Это вызвало ее раздражение. Если бы она хотела возразить ему, то ей пришлось бы говорить о сексуальном напряжении.