Плач волчицы
Шрифт:
— Лорел, Лорел? — Резкий тон матери вернул ее в реальность. Вивиан нахмурилась. — Андре спрашивает, закончила ли ты есть рыбу.
— Извини.-Лорел попыталась собраться, она опустила голову и стала разглаживать салфетку на коленях. Она взглянула на терпеливого Андре, который проникновенно смотрел на нее темными глазами, всегда выражающими ожидание.
— Да, спасибо. Все было превосходно. Принесите мои извинения шеф-повару, что я все-таки не смогла доесть ее.
Когда убрали со стола и со скатерти смахнули кропи— ки, Вивиан
— Я, слышала, что на этой неделе ты дважды была в суде. Они тебя видят чаше, чем я.
Те, кто не имел дела с Вивиан, не расслышали бы нотки выговора. Но для Лорел это прозвучало четко и ясно.
— Извини, мама. Я была очень занята, помогала Делахаусам.
— Вряд ли они те люди…
Лорел подняла руку, чтобы остановить ее:
— Пожалуйста, не будем об этом говорить. Мы ведь все равно не согласимся друг ff другом. И обе рассердимся.
Вивиан выпрямилась и приняла свою королевскую позу — подбородок вздернут, глаза блестят, так же холодно, как и сапфиры.
— Конечно, — сухо сказала она. — Неважно, что я забочусь о твоих интересах.
Лорел предпочла умолчать о том, что Вивиан никогда не интересовалась кем-либо, кроме себя. Если она возразит и устроит спор в обществе, мать ее никогда не простит. Эти мысли она не должна была допускать. После того как Лорел всю жизнь ходила по тонкому льду, чтобы заслужить одобрение матери, она не считала нужным что-либо менять в своем отношении к ней. Так же, — как никогда не изменится и Вивиан.
Настроение Вивиан опять качнулось как маятник, когда ока посмотрела в сторону входа в столовую. Ее лицо просияло улыбкой, как будто солнце вышло из-за тучи. Лорел повернулась, чтобы посмотреть, кому удалось совершить такое чудо, и получила еще один неприятный сюрприз.
— Стефан! — воскликнула Вивиан, протягивая руку, унизанную кольцами, приближающемуся Данжермону. Он взял руку и вежливо поцеловал. Вивиан просияла. Мурлыча, она повернулась к Лорел.
— Лорел, дорогая, разве это не чудесный сюрприз? Кому как. Лорел выдавила из себя улыбку, как будто рот у нее был полон новокаином.
Данжермон поклонился Лорел.
— Стефан, вы как раз успели к десерту. Не правда ли, вы присоединитесь к нам.
Он ответил ей яркой, широкой улыбкой.
— Как я могу не принять приглашения двух самых красивых женщин в нашем округе.
Вивиан вспыхнула от его слов и взмахнула длинными ресницами, что было, по еехмнению, необходимым элементом искусства флирта.
— Мне нужно припудриться. Я вас покину ненадолго, хорошо?
— Конечно.
Когда она вышла, Данжермон сел на свободный стул рядом с Лорел. Он был в том же, что и утром, коричневом костюме, рубашке цвета слоновой кости и модном галстуке. Каким-то непостижимым образом Данжермону удалось остаться безупречно свежим, тогда как Лорел чувствовала себя измятой и увядшей. Его элегантность заставила Лорел почувствовать
— Вы сердитесь на меня, Лорел, — просто сказал он. Лорел скрестила ноги, разгладила юбку, не торопясь отвечать.
Над заливом потемнело небо, угрожая разразиться дождем. Ветер теребил листья карликовых пальм, которые сливались в единую зеленую волну. Через высокие двери во французском стиле она смотрела на деревья, думая о том, что бы ему ответить.
— Мне не нравятся игры, в которые вы играете, мистер Данжермон, — наконец-то ответила она, встречаясь с его холодными зелеными глазами.
Он удивленно поднял брови.
— Вы думаете, что то, что я здесь, это часть тайного сговора, Лорел? Так уж получается, что я часто здесь обедаю. Вы должны признать, что мне нужно что-то есть, не так ли? Я, в конце концов, человек.
В глазах плясали огоньки, как будто была какая-то тайна, которая очень забавляла его. Она не могла понять, то ли он смеется над ней, то ли его забавляет то, что он все-таки простой смертный. Так или иначе, ей не хотелось принимать его шутку.
— Есть какие-нибудь новости по делу об убийстве? — спросила она, поглаживая ножку бокала.
Он отломил кусочек от французского батончика на столе, откусил и откинулся на спинку стула с ленивой небрежностью принца. Он рассматривал Лорел, задумчиво жуя.
— Кеннер освободил Тони Жерара. Он чувствует, что убийство дело рук душителя, который обосновался в Байю.
— А как вы думаете? Вы считаете, что Тони мог скопировать предыдущие убийства?
— Нет, потому что этот убийца очень умен. Тони, к сожалению, — он стряхнул невидимые хлебные крошки со своего галстука, — нет.
— Вы говорите так, как будто восхищаетесь убийцей.
Он посмотрел на нее с мягким упреком.
— Конечно, нет. Я признаю, что он интересует меня, Такие серии убийств всегда поражали воображение студентов, которые слушали курс криминалистики. — Он отломил еще кусочек свежего теплого хлеба, закрыл глаза и вдыхал его чудесный аромат, прежде чем положить в рот. Когда он проглотил кусочек, ресницы поднялись как черный кружевной занавес. — Я так же, как и все, испуган этими преступлениями, но я, безусловно, — он замолчал, тщательно подбирая нужное слово, — оцениваю его острый ум.
Когда он сказал это, у Лорел было впечатление, будто он испытывает ее. Она чувствовала силу и энергию его личности, которая дугой соединяла их, проникая в ее ум, изучая и экзаменуя ее.
— Что вы думаете об акулах, Лорел? Перемена темы очень удивила Лорел.
— Что я думаю о них? — спросила она, озадаченно и раздраженно. — Почему я вообще должна о них думать?
— Вы бы думали о них, если бы оказались за бортом корабля в океане, — подчеркнул Данжермон. Он наклонился вперед, выражение лица было очень серьезным, тема его интересовала.