Плач волчицы
Шрифт:
«У меня на совести уже достаточно, покойников…» Слова упали ей в душу одно за другим, чтобы потом она все обдумала. Ее охватила дрожь.
Она посмотрела на него долгим взглядом и увидела, что он успокаивается, начинает дышать ровнее. Она заставила себя тоже постепенно расслабиться.
— Ты не хочешь более подробно объяснить свою последнюю фразу? — мягко спросила она.
Он очень осторожно снял руки с ее плеч и отвернулся.
— Нет, не хочу — сказал он и направился к двери.
Они молча, не прикасаясь друг
Он проводил ее до внутреннего двора и открыл для нее ворота. Она вошла в сад, отчаянно стараясь придумать слова, которые хоть как-то ослабили бы напряжение между ними, но, когда она повернулась к нему, его уже не было. Не сказав ни слова, он скользнул в черноту деревьев между Бель Ривьером и Л'Амуром.
Время бежало незаметно, пока она стояла, взявшись за железные прутья ограды и глядя на кирпичный дом на берегу залива. В окнах не было света.
Все, о ком я заботился когда-то, мертвы. У меня на совести уже достаточно покой н и к о в…
Кого он потерял? О ком он заботился? Почему их смерти были на его совести?
Она знала, что она поступает не мудро, желая узнать все это. У нее было все, чтобы спокойно жить и ждать следующего дня. Ей не нужны были конфликты, которые назревали между ней и Саванной. Она не хотела быть замешанной в деле Делахаусов или расследовании убийства. У нее не было сил, чтобы выносить такие отношения с Джеком. У него было слишком много ликов, слишком много секретов, слишком много неясного в его прошлом и слишком много темного в душе.
И все же она чувствовала, что ее влекло к нему, что ее подчиняет себе некая магнетическая сила.
— О Боже! — прошептала она, закрывая глаза и прижимая голову к холодной решетке забора. — Не нужно было возвращаться сюда.
Облако прикрыло краешек серебристой луны. Душный ветер шелестел листьями деревьев. Лорел пронзил страх, и она резко подняла голову, чувствуя что-то. Она напрягла зрение, всматриваясь в темноту, ничего не видя, но чувствуя чье-то присутствие. Она была убеждена, что чей-то темный, пристальный взгляд вперился в нее. Ее волосы приподнялись от страха..
— Джек? — позвала она, но в голосе звучало сомнение. Тишина. — Джек? Эй!
Ничего, только тяжелое ощущение чужого взгляда.
Далеко в лесу, за Л'Амуром зловеще закричала сова, и ее голос был похож на крик женщины. Лорел тяжело сглотнула, почувствовав, как сердце подскочило к горлу. Она медленно направилась к дому, осторожно ставя ногу на дорожку, усыпанную раздробленным кирпичом, едва удерживая себя, чтобы не побежать, не думать, что тело Эни было найдено не так далеко отсюда.
Казалось, что прошла вечность, пока она добиралась до веранды. Когда она наконец-то вошла в дом и заперла за собой красивые французские двери,
Убийца прятался в тени. Наблюдая. Ожидая. Создание ночи. Создание темноты. Презрительный. Наглый.
Но добро и справедливость не имели ничего общего с этой игрой.
Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Тони Жерар сидел, сгорбившись над маленьким столом в комнате для допросов, как смущенный шестнадцатилетний парень, задержанный за мелкое хулиганство. Волнистые черные волосы были чересчур длинными, широкая нижняя челюсть покрыта —тенью бороды. Рукава его старой вылинявшей рабочей рубашки были обрезаны, чтобы демонстрировать огромные бицепсы и искусную татуировку. Его правая рука горделиво рассказывала, что он на все сто процентов пропащий человек. Аллигатор расположился на левой руке и начинал двигаться, когда рука тянулась к пепельнице.
По правде говоря, Тони совсем не изменился за те десять лет, как он вылетел из школы. Физически он развился и окреп рано, вытянувшись до 5,8 футов и налившись мускулами, как только гормоны дали толчок созреванию. Психологически же он не изменился совсем. У него был непредсказуемый характер и изменчивое настроение, что часто встречается у совсем молодых людей. Его представление о хорошо проведенном времени неизменно включало спорт, грубый юмор и огромное количество пива.
У него постоянно были неприятности с правопорядком — несколько разбитых машин, случайные драки. Пару раз его забирали за то, что он толкал Эни, хотя никогда не причинял ей большого вреда. Она же всегда давала ему сдачи., эта маленькая мегера. Суд не хотел связываться с ними.
Он улыбнулся, когда вспомнил, как она швыряла в него банки с пивом, ругаясь на него со скоростью сто слов в минуту. Но улыбка исчезла, когда он сообразил, что Эни уже никогда не запустит в него чем-нибудь.
Он опустил глаза и посмотрел на простое обручальное кольцо, которое безостановочно крутил на пальце.
— Ты можешь выбросить его, Тони, — протяжно проговорил шериф Деннер, поставив ногу на стул. Положив руку на худое бедро, он искоса посмотрел на Тони, чувствуя усталость и злобу. С тех пор как нашли мертвое тело, он спал всего пару часов.
— Ты больше не женат. Развод обошелся бы тебе дешевле, — сказал Кеннер, глядя на Тони прищуренными глазами. — Теперь тебе придется платить, парень. Они забросят твой замечательный, зад в Ангола Рей, и ты будешь расплачиваться до конца жизни.
Тони моргал, пытаясь снять напряжение, которое давило на глаза, и, не глядя на Кеннера, пробормотал:
— Я не убивал ее!
— Конечно, это ты сделал это. Ты только что отсидел в нашей маленькой тюрьме. У тебя было шесть недель, чтобы накопить пару. Ты вышел, чтобы отплатить ей.