Плач волчицы

Хоуг Тэми

Его последователи, несмотря на жару, столпились на растрескавшейся бетонной площадке. Многие женщины старались пробиться поближе к проповеднику, их загоревшие лица сияли от умиления. А Джимми Ли возвышался над ними, его белая шапочка ослепительно сияла в позднем дневном солнце. Он ходил по сцене в белой, промокшей насквозь рубашке, призывая своих последователей терпеливо нести крест н поддерживать работу миссии пожертвованиями.

— Я буду продолжать борьбу, братья и сестры! Неважно, как сатана попытается поразить меня, неважно, какие препятствия встанут на моем пути. Я буду

продолжать мою битву. — Он дал своим словам возможность прозвучать и зависнуть в воздухе на несколько секунд, потом драматично вздохнул и застыл с поникшими плечами. — Но я не хочу бороться в одиночку, мне нужна ваша помощь, помощь полных веры, смелых, преданных людей. Мне грустно признавать, мы живем в мире всемогущего доллара. Паства Пути Истинного не сможет продолжать нести слово истины непросвещенным толпам верующих без денег, а без паствы я бессилен. Один я — это просто один человек. С вами, поддерживающими меня, я — армия.

Пока верующие и преданные аплодировали актерскому монологу Болдвина, Лорел обошла толпу слушателей. Эти доверчивые люди вызывали жалость. Им было нужно что-то, во что можно было верить. Но то, что они выбрали и верили в этого лжеца, этого извращенного человека, выводило ее из себя.

Лорел увидела камеры, когда уже было поздно. Сначала она заметила припаркованный у гаража фургон кабельной телевизионной станции Лафейетта, которая передавала еженедельные шоу Болдвина. Неподалеку возился с телевизионной камерой оператор. Лорел была почти перед толпой, и Болдвин мгновенно поймал ее взглядом.

Болдвин, увидев Лорел, замолчал на полуслове. Его сверкающе-золотистый и горящий огнем фанатизма взгляд, блеснул, как театральный прожектор. С каждой секундой его молчания толпа становилась более напряженной, предчувствуя что-то.

Лорел застыла, когда оператор и Джимми Ли направились к ней. Она почти осязаемо ощутила циклопический глаз камеры, устремленный на нее, почувствовала на себе взгляды Болдвина и его сторонников. Она собрала свою волю в кулак и глубоко вздохнула.

— Мисс Лорел Чандлер, — сказал Болдвин мягко. — Женщина образованная и с глубокими убеждениями. Хорошая женщина, втянутая обманом на сторону сатаны.

Вздохи и шепот пронеслись по толпе. Женщина, ближе всех стоявшая к Лорел, отпрянула, прижав руку к груди и как бы защищаясь.

— Я думаю, что судье Монахону не понравилась бы такая оценка, — лукаво сказала Лорел, скрестив руки. — Но вас, вероятно, это забавляет, так как вы большой специалист по одурачиванию людей. Именно вы привлекаете к себе хороших людей обманом.

Те, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать ее, недовольно заворчали. Болдвин одним движением руки заставил их молчать.

— Не осуждайте ее, верующие, — прокричал он. — Христос сам в своей мудрости молился о прощении тому, кто оскорбил его. Он направлял меня в прощении.

— А направлял ли он вас в вопросах закона? — поинтересовалась Лорел. — Имеете ли вы право находиться на этой территории, являющейся частным владением, и проводить это собрание?

Что-то уродливое и злое мелькнуло в глазах Болдвина.

— У нас есть все права, заблудшая сестра, — сдержанно сказал он. —

У нас есть законные права, предоставленные человеку. У нас есть моральные права, предоставленные самим Богом, собраться в этом скромном месте и…

— Подходящее место — заправка, — заметил Джек. Он обошел Лорел, чтобы лениво облокотиться на край сцены Джимми Ли, и леска с рыбой все еще свисала с его кулака. — Ты всегда заряжал меня, заливая топливом, Джимми Ли.

Он стоял близко, к микрофону, и последние его слова, подхваченные и усиленные, донеслись до края толпы, где собралось много любопытных. Все они разразились смехом.

Лицо Джимми Ли под искусственным загаром вспыхнуло бордово-красным цветом. Его губы слегка дрогнули, когда он усилием воли поборол желание оскорбить человека, который —стоял, лениво облокотившись на сцену. Проклятый Джек Бодро. Чертова Лорел Чандлер. С этой маленькой сучкой одни проблемы. Бодро пришел только ради нее. Но так как он хотел вылить всю грязь на Лорел Чандлер, Джимми Ли держал себя в руках. Его последователи не потерпят, если он обрушится на женщину ее положения. Бодро же был другого поля ягода.

— В самом деле, мистер Бодро? — спросил он. — Сказать вам, как ваши книги действовали на меня? Они делали меня больным и вызывали отвращение, как у любого истинного христианина. Мерзкое, жестокое содержание, праздник зла и справочник злодеяний сатаны. Или вы пришли сюда, чтобы сообщить, что вы оставили этот путь порока?

Неторопливая усмешка расползлась по лицу Джека. Он плюхнул свою рыбу рядом с Джимми, что заставило того отскочить назад, и, запрыгнув на сцену, сел, свесив с нее ноги.

— Ну, черт, Джимми Ли, я хочу спросить тебя: воровал ли ты у людей деньги? Вопрос стоит так, отрицание— есть признание вины. В предыдущей жизни я был адвокатом, и я знаю. — Он наклонил голову и одарил Болдвина безжалостной, злой улыбкой, такой тяжелой и острой, что ею было бы можно разрезать стекло. В хвосте толпы опять раздался взрыв хохота, который волнами, докатился до сцены. Джимми Ли сжал зубы, чтобы сдержать поток непристойностей. Яростно вцепившись в микрофон, он представил себе, что сжимает горло Бодро.

— Зло — это не тема для смеха, — твердо сказал он. Оторвав свой взгляд от лиц людей, которые собрались послушать его, он обличительно указал на Джека. — Разве мы хотим, чтобы наши дети росли, читая эти развращающие гнусные сказки, которые сочиняет этот человек? Истории об убийствах, увечьях и ужасах, которые безусловно выходят за рамки воображения порядочных людей?

— Эй, Джек! — воскликнул Леон, который стоял рядом со старым пыльным насосом. — Как называется твоя книга?

— «Иллюзии зла», — отозвался Джек, смеясь, — продается везде за 5.99!

— И он смеется и делает деньги из этой грязи, — закричал Джимми Ли благочестивым прихожанам под смех остальных. — Какие еще грехи может совершить человек с больным, воображением? Каждый день мы слышим о преступлениях, совершенных против женщин и детей в этой стране. Нашу родную Акадиану терроризирует свирепый монстр, который преследует и убивает наших женщин. А откуда эти монстры черпают идеи для своих преступлений?