Плач в ночи
Шрифт:
— Руни, пожалуйста, не говори так.
— Прости, Дженни.
Каждый вечер звонил шериф Гундерсон.
— Мы проверили недвижимость. Раздали фотографии полицейским в тех местах, только безо всякой огласки, и предупредили, чтобы они Эриха не арестовывали, если увидят его самого или машину. Ни в одном из мест, указанных в налоговых декларациях, его нет. — Шериф старался осторожно утешить Дженни: — Миссис Крюгер, говорят, отсутствие новостей - хорошие новости. Может, сейчас детки играют на пляже во Флориде, загорая на солнышке.
Дай
Марк тоже звонил каждый вечер, они говорили всего одну-две минуты.
— Ничего, Дженни?
— Ничего.
— Ладно, не буду занимать линию. Держись.
Держись. Дженни постаралась установить какой-то распорядок дня. Ночи, либо бессонные, либо разломанные кошмарными снами, на рассвете выгоняли ее из постели. Дженни по нескольку дней не выходила из дома. Рано утром передавали упражнения по йоге. Ровно в шесть тридцать она усаживалась перед телевизором, глядя в экран.
В семь начиналось шоу «Доброе утро, Америка». Она заставляла себя смотреть новости, слушать интервью. Однажды на экране замелькали фотографии исчезнувших детей. Некоторые из них пропали несколько лет назад. Эми... Роджер... Томми... Линда... Хосе... один за другим. За каждым лицом - огромное горе. Добавят ли однажды к этому списку Элизабет и Кристину, «сокращенно Бет и Тина»? «Приемный отец уехал с ними шестого февраля, три года назад. Если кому-либо известно...»
Был еще и вечерний ритуал. Дженни, устроившись в углу кухни, читала или пыталась смотреть телевизор. Обычно она нажимала наугад кнопку на пульте. Не видя, Дженни терпела комедии положений, хоккейные матчи, старые фильмы. Пыталась читать, но через несколько страниц осознавала, что не уловила ничего.
В последний вечер февраля ей было особенно тревожно.
Казалось, в доме застыла особо раздражающая тишина. Нарочитый смех во время телепрограммы, где пара швыряла друг в друга какую-то безделушку, заставил Дженни выключить телевизор. Она сидела, уставившись перед собой невидящим взглядом. Зазвонил телефон. Теперь уже без надежды она сняла трубку:
— Алло.
— Дженни, это пастор Барстром из лютеранской церкви «Сион». Как у вас дела?
— Очень хорошо, спасибо.
— Надеюсь, Эрих передал наши соболезнования насчет потери малыша. Я хотел навестить вас, но он предложил, чтобы я сделал это позже. Эрих дома?
— Нет, в отъезде. Я не знаю точно, когда он вернется.
— Понятно. Тогда напомните ему, пожалуйста, что наш центр для престарелых граждан почти готов. Я хочу, чтобы Эрих, как самый крупный жертвователь, знал, что церемония открытия - десятого марта. Он очень щедрый человек, Дженни.
— Да. Я передам ему, что вы звонили. Спокойной ночи, пастор.
Без пятнадцати два снова раздался звонок. Дженни лежала в постели, положив рядом стопку книг, в надежде, что одна из них поможет ей скоротать ночь.
— Дженни...
— Да.
Это Эрих? Его голос звучал по-другому - высокий,
— Дженни, с кем ты говорила по телефону? Около восьми часов. Ты улыбалась во время разговора.
— Около восьми? — Дженни притворилась, будто думает, постаралась не выкрикнуть: «Где Бет и Тина?»— Сейчас вспомню... — Она намеренно помолчала. Шериф Гундерсон? Марк? Дженни не осмелилась упомянуть ни одно из этих имен. Пастор Барстром. — Эрих, звонил пастор Барстром. Хотел поговорить с тобой, пригласить на открытие центра для престарелых граждан.
Ладони у Дженни вспотели, а губы дрожали, когда она ждала ответа мужа. Держать его на телефоне. Может, тогда сумеют отследить звонок.
— Ты уверена, что это был Барстром?
— Эрих, с чего бы мне выдумывать? — Дженни прикусила губу. — Как там девочки?
— Хорошо.
— Дай мне поговорить с ними.
— Они очень устали. Я уложил их спать. Ты сегодня прелестно выглядела, Дженни.
«Я сегодня прелестно выглядела».Ее начало колотить.
— Да, я там был. Смотрел в окно. Ты должна была догадаться, что я рядом. Если бы ты любила меня, то догадалась бы.
Дженни разглядывала хрустальную вазу, призрачно-зеленоватую в темноте.
— Почему ты не вошел?
— Не хотел. Я просто хотел удостовериться, что ты еще ждешь меня.
— Я жду тебя, Эрих, и жду девочек. Если не хочешь быть здесь, то разреши мне приехать к вам.
— Нет... еще нет. Дженни, ты сейчас в постели?
— Да, конечно.
— В какой ты сорочке?
— В той, которая тебе нравится. Я часто ее надеваю.
— Может, мне стоило остаться...
— Может. Мне жаль, что ты не остался.
Молчание. В трубке слышался шум машин. Должно быть, он все время звонит из одного и того же телефона-автомата. Он был за окном.
— Ты не сказала пастору, что я злюсь на тебя?
— Конечно, нет. Он знает, как сильно мы любим друг друга.
— Дженни, я звонил Марку, но было занято. Ты с ним говорила?
— Нет.
— Ты правда говорила с Барстромом?
— Можешь позвонить ему сам и спросить.
— Нет. Я тебе верю. Дженни, я постараюсь все же дозвониться до Марка. Я только что вспомнил. У него моя книга. Хочу ее вернуть. Ее место - на третьей полке библиотеки, четвертая справа.
Голос Эриха менялся, становился хныкающим, капризным. Что-то было в нем...
Дженни снова услышала это - пронзительный крик, который чуть не уничтожил ее своими обвинениями:
— Марк - твой новый дружок? Он любит плавать? Шлюха. Убирайся из постели Каролины. Сейчас же убирайся.
Щелчок. Затем тишина и гудок - мягкий безличный гудок в трубке.
Глава 37
Через двадцать минут позвонил шериф Гундерсон: