Плач в ночи
Шрифт:
— Да, Эрих, да. Да. Обещаю.
— Я хочу поговорить с мамой, — умоляла Бет. — Пожалуйста, пожалуйста...
Резкие щелчки, и в трубке раздался гудок.
Пока Марк пересказывал разговор, Дженни слушала. Она вмешалась лишь тогда, когда шериф спросил:
— Но с чего дети решили, что это были вы?
— Потому что сейчас у Эриха мои чемоданы, — ответила Дженни. — Наверное, надел один из моих халатов... Может, даже тот красный, который я куда-то дела. Должно быть, у него с собой темный парик. В полусне детям всякое может показаться. Доктор Филстром, что Эрих
— Дженни, возможно все, что угодно. Не могу этого отрицать. Но я полагаю, пока у Эриха теплится надежда, что вы останетесь с ним, девочки в сравнительной безопасности.
— Но ночью он Тину...
— Вы сами знаете ответ. Днем он звонил, а вас не было дома. Вечером пытался дозвониться Марку - и не смог. У некоторых психопатов развивается сверхъестественное шестое чувство. Какой-то инстинкт подсказал Эриху, что вы были вместе. Разочаровавшись, он подошел очень близко к тому, чтобы причинить вред Тине.
Дженни сглотнула, прогоняя из голоса дрожь:
— Эрих так странно говорил, почти бредил. А что, если он действительно скоро вернется? Предположим, он решил бы вернуться сегодня. На этой ферме он знает каждый дюйм. Он мог бы приехать на лыжах. На машине, которую мы бы не узнали. Мог бы подойти со стороны реки. Если он увидит в округе какого-нибудь чужака, это будет конец. Вам всем нужно уехать. А что... о господи, а если он увидит, что могилу Каролины потревожили? Он поймет, что тело Арден обнаружено. Разве вы не понимаете? Нельзя давать никакой огласки. Нельзя рассылать объявления о розыске. Нельзя, чтобы здесь были чужаки. Хижина... Если Эрих поедет туда и увидит разбитое окно... те лоскутки на деревьях...
Шериф Гундерсон перевел взгляд с Марка на доктора Филстрома:
— Очевидно, вы оба согласны. Ладно. Марк, попросишь Руни и Клайда подойти сюда? Я позову людей из окружной прокуратуры. Они все еще на кладбище, просеивают землю.
Руни оказалась на удивление сдержанной. Дженни знала, что Филстром внимательно присматривается к женщине. Но, казалось, все беспокойство Руни было направлено лишь на Дженни. Руни обняла ее, прижавшись щекой к щеке:
— Я знаю. О, моя милая, теперь я знаю.
За последние часы Клайд состарился на десять лет.
— Я составляю опись всей собственности Эриха, — сказал он. — Скоро будет готово.
— Картина, — вспомнила Дженни. — Нужно вернуть ту картину. Она висела на продольной стене на чердаке.
— Я оставил ее в чулане конторы, — отозвался доктор Филстром. — Но будет лучше, если миссис Тумис согласится вернуться в больницу и оставаться там, пока все не кончится.
— Я хочу быть с Клайдом, — возразила Руни. — Хочу быть с Дженни. Со мной все в порядке. Разве не видите? Я знаю.
— Руни остается со мной, — категорично заявил Клайд.
Шериф подошел к окну.
— Тут все кишит следами ног и колес, — сказал он. — Нам нужна хорошая снежная буря, чтобы скрыть их. Скрестите пальцы на удачу. Этой ночью как раз должна быть буря.
Буря началась рано вечером. Плотные хлопья снега хлестали дом, амбары и поля. Ветер разметывал летящие хлопья,
На следующее утро Дженни с благоговейной благодарностью рассматривала слепящую белизну за окнами. Потревоженная могила укутана снегом, ведущие к хижине следы заметены. Если Эрих приедет, он ничего не заподозрит; даже Эрих, который моментально мог почуять, что книга не на месте, что ваза сдвинута на четверть дюйма, не найдет следов того, что Дженни и остальные побывали в хижине.
Ночью, с трудом пробравшись по занесенным дорогам, вернулись шериф Гундерсон и два его помощника. Один подключил телефоны, чтобы отслеживать входящие звонки, дал Дженни рацию и научил ею пользоваться. Второй сделал копии с документов, которые Клайд вытащил из папок: множество бланков о подоходном налоге, в которых указывалось имущество Крюгеров - сделки, договоры об аренде, офисные здания, склады. Оригиналы вернули в папки, а копии забрали, чтобы их досконально изучили следователи, которые затем начнут разыскивать места, где мог укрыться Эрих.
Дженни категорически отказалась разрешить одному из полицейских остаться в доме.
— Эрих может открыть дверь и войти. Вдруг он поймет, что здесь есть кто-то еще? А он поймет. Будьте уверены. Я не стану рисковать.
Дженни считала дни, почти ощущая, как секунды превращаются в минуты, минуты нехотя складываются в четверть часа, полчаса. Она нашла хижину пятнадцатого числа. Утром шестнадцатого вскрыли могилу и звонил Эрих. Восемнадцатого закончилась снежная буря. По всей Миннесоте начали чистить дороги. Весь день семнадцатого числа и большую часть восемнадцатого телефонные линии не работали. Что, если Эрих пытался дозвониться? Поймет ли он, что не смог этого сделать не по вине Дженни? Снежная буря в районе Грэнит-Плейс, где расположена ферма, была сильнее, чем в остальной части округа.
«Боже, не дай ему разозлиться, — молилась Дженни. — Не дай ему сорвать зло на девочках».
Утром девятнадцатого февраля она увидела, что к дому идет Клайд. Его прямая осанка исчезла. Сгорбившись, Клайд шагал по свежерасчищенной дорожке, лицо сморщилось не столько от встречного ветра, сколько от невидимого бремени, которое легло на его плечи.
Зайдя в прихожую, мужчина потопал ногами, чтобы согреться.
— Он только что звонил.
— Эрих?! Клайд, почему вы не перевели звонок? Почему не дали мне поговорить с ним?
— С вами он говорить не хотел. Просто хотел узнать, работали ли ночью телефонные линии в округе. Спросил, выходили вы из дома или нет. Миссис Крюгер, Дженни, он все чует. Сказал, что голос у меня какой-то не такой. Я говорю: знать не знаю, та еще морока кормить скот в такую бурю. Кажется, его это устроило. А потом он сказал, что на днях... Помните, он звонил сразу после того, как мы нашли Арден?
— Да.
— Эрих сказал, что думал об этом. Говорит, в то время я должен был сидеть в конторе, что на звонок должны были сперва ответить оттуда. Дженни, он будто прямо здесь и следит за нами. Будто знает каждый наш шаг.