Письма Президента
Шрифт:
О Терентьевой он узнал в тот же день.
– Топорно сработали, – докладывал он Дейчу. – За ней приехали местные «братки» и напоролись на людей Гарнича, да-да, того самого! Ну и начали друг в друга из стволов молотить! Подоспел ОМОН – и всех замели.
– Что, и Терентьеву тоже?
– А вот её-то как раз и нет! – хохотнул бывший полковник. Он всегда радовался проколам своих нынешних коллег. Ибо считал, что талантливых «ментов» среди них почти что и не осталось, так, одни ЧИНОВНИКИ. Да сопляки из ПТУ – или как там они сегодня называются, профлицеи… – Смылась! И документы какие-то прихватила! Говорят, из-за них весь
– Фотографии их достать можно?
Бывший полковник задумчиво почесал кончик носа, при этом метнув в сторону Анатоля хитроватый взгляд. Сказал осторожно: – Сложновато, однако, будет…
– Сколько? – понятливо осведомился Дейч, вытаскивая бумажник.
Полковник несколько секунд поразмышлял, потом молча показал ему пять пальцев. Дейч не стал спорить. Ну, пять, так пять.
Анатоль, не чинясь, тут же отсчитал требуемую сумму. Взяв деньги, полковник ушёл, чтобы через двадцать минут вернуться с искомым.
Наверное, ни к кому он и не ходил, догадался Анатоль, а фотоснимками озаботился заранее, решив содрать с Дейча дополнительную сумму.
Ну, да и чёрт с ним, коли так! Главное, что цену не завысил и сделал всё быстро!
Пятница 9 июля 2000 года, Светлогорск, день. «Друг мой – враг мой!»
Зоя Анатольевна не выдержала и десяти минут интенсивного допроса. Сломалась сразу. И поспешила выдать всё, что знала о подруге (разумеется, умолчав о том, что инициатором письма Громову выступила она, а не Алиса Сергеевна – впрочем, охрану это обстоятельство интересовало мало).
Пока Хомич (а это он прикрывался фамилией Славичев) быстро диктовал по «мобильнику» имена и домашние адреса родственников, близких друзей и просто хороших знакомых, у которых могла спрятаться Терентьева, его коллега Мирский расспрашивал Ивлеву о переписке подруги.
– Да они не слишком-то и долго переписывались, – охотно делилась с ним секретами Зоя Анатольевна, – каких-то год, ну, может, полтора от силы. Женя… ой, простите, господин Президент…
Мирский предостерегающе поднял ладонь, и понятливая женщина мгновенно поправилась: – В смысле, её старый друг, вот. Он был не любитель писать. Но отвечал сразу на каждое послание Алисы. Очень редкое качество для современного мужчины, вы не находите? Я имею в виду, обязательность. А вот о чём они писали друг другу, мне неизвестно, Лиса в этом отношении – дама скрытная. Но не думаю, что что-нибудь серьёзное – так, обычные романтические сопли…
– Где могут храниться эти письма?
Зоя Анатольевна извиняющее развела руками:
– Увы, меня в такие секреты – не посвящали! Но, думаю, где-нибудь на квартире…
– Мы там всё внимательно проверили, – нахмурился Мирский. – И ничего не обнаружили…
– Ну, тогда может быть на даче? – предположила Зоя Анатольевна, и Хомич с Мирским быстро переглянулись – НИ О КАКОЙ ДАЧЕ ТЕРЕНТЬЕВОЙ им ничего не было известно. – Какая ещё дача?
Кляня себя за длинный язык, Зоя Анатольевна нехотя призналась: – Понимаете, у Лисы был знакомый, ну, что-то вроде любовника. Встречались они недолго, где-то с полгода – а потом он уехал на постоянное жительство в Питер…
– Как его зовут?
– Вроде бы Колесов, Иван Петрович, –
– Короче! – прервал этот словесный поток мрачный Хомич, и Зоя Анатольевна заторопилась: – Лиса продать дачу не сумела, а поскольку Иван Петрович с этим делом особо нас не напрягал, то мы потихоньку и приспособили дом под хранение разной там мелочи. Сами знаете, с годами в квартире много чего накапливается – выбросить вроде жалко, авось ещё пригодится, а хранить – негде… Тут-то дача и пригодилась…
– Понятно, – поднялся из-за стола Мирский, – Поехали туда, покажите дорогу!
– Но мне домой надо! – пискнула было Зоя Анатольевна, но её никто уже не слушал.
Через несколько минут «Белая Газель» и «пазик», под завязку набитые омоновцами, уже отъезжали от здания областного УВД.
Эйно проводил машины внимательным взглядом. Потом повернулся к своему помощнику, сидевшему за рулём чёрной «волги» (команда Астанина опередила их буквально на полминуты, первой выйдя на Зою Анатольевну) и распорядился: – Давай за ними, Круглов. Только осторожно – чтобы не засекли!
– У нас местные спецномера, – меланхолично пожал плечами лейтенант. – Подумают, что мы – прикрытие…
– Береженого Бог бережёт! – буркнул Эйно. Следом за их машиной пристроились ещё две «волжанки» с собровцами. После той перестрелки, что произошла между президентской охраной и людьми Гарнича, майор и не думал куда-либо соваться без надёжного прикрытия.
Дача приятеля Терентьевой оказалась стандартным одноэтажным домиком, на скорую руку слепленным из сосновых досок. С левой стороны её окружали несколько рахитичного вида яблонь и густо разросшийся малинник. Долженствующие обозначать то, что Зоя Анатольевна громко обозвала «садиком».
А с правой, всего-то в каких-то пятнадцати метрах, лениво несла свои воды тихая речка Светлая. Чуть дальше, на другом берегу, начинался уже лес.
Идеальное место для пикничка, мечтательно подумалось Мирскому. Но он тут же отогнал эти мысли. Работа прежде всего.
– Вот, – сказала Зоя Анатольевна, тыча в дом пальцем. – Это и есть та самая дача. Сзади сарайчик – там мои вещи. А свои Лиса на чердаке хранила. Поищите, может переписка действительно там.
Омоновцы выгрузились из «пазика» и бегом кинулись к дому. Быстро оцепили – и замерли, ожидая дальнейших приказаний.
– У вас что – здесь воры водятся? – крикнул их командир, оглядываясь на руководство, не спешившее приближаться к даче – и толкнул распахнутую дверь ногой. Та послушно отошла в сторону – и тогда омоновец, держа пистолет наизготовку, осторожно заглянул внутрь.
– Да нет, – пожала растерянно плечами Зоя Анатольевна, с ужасом начиная понимать, что, кажется, она крепко подставила подругу. И попыталась быстро исправить положение: – Бомжи, правда, шатаются, они могли залезть, место-то тихое и удобное – река, лес, до города рукой подать…