Письма Президента
Шрифт:
Но Стерну почему-то всегда казалось, что профессия учителя как-то не вяжется с личностью Анны Власьевны, её психотипом.
Какие бывают педагоги, он знал великолепно. Благо пример постоянно находился перед глазами. А в Анне Власьевне ничего специфически учительского не имелось. Скорее всего, её можно было представить профсоюзным деятелем средней руки или директором предприятия, вышедшим на пенсию. Но уж никак не работником народного образования…
Суббота, 10 июля 2000 года, Москва, раннее утро. «Как хорошо быть генералом!..»
Удивительно,
И хотя для Столицы он был один из многих, себе подобных, тем не менее, вид московских улиц действовал на него, словно наркотик: сразу повышалось настроение, хотелось действий – быстрых и решительных. Один из психологов – кстати, тоже входивших в обойму «полезных инструментов» вице-спикера! – помнится, называл это «Синдромом провинциала»:
– У вас, уважаемый Владислав Игоревич, банальная подсознательная зависть жителя глубинки к нашему брату, москвичу. Вот почему и стремитесь постоянно, даже достигнув высот значительных, доказывать всем и каждому, что вы самый умный, самый толковый и самый респектабельный олигарх в этом заштатном городке. Столица для вас – тир, в котором вы стрелок. И вся ваша жизнь – это постоянные стрелковые упражнения, в них вы – мастер! А вот у себя, на «малой», так сказать, родине, вам ничего и никому доказывать не надо, для Светлогорска вы уже личность состоявшаяся, оттого и скучаете там…
Гарнича тогда покоробило это замечание, да ещё высказанное маститым психологом слегка снисходительным тоном. Но он сдержался. Понимал, что академик прав.
Вот и сейчас, едва его «Секвойя» ворвалась в тесные дворики Перово-Разумовского, Гарнич воспрял духом. Мы ещё посмотрим, господа, кто кого в этой игре! Рано его со счетов списывать – кто бы там ни стоял на пути! Он, Гарнич, далеко не последний парень в этой деревне! И с ним тягаться – даже «Папаше» бывало не с руки. Что уж тут говорить про НОВЕНЬКОГО?
Для дел особо деликатных имелся у вице-спикера незаменимый человечек. Его Гарнич подобрал ещё в годы перестройки. Бывший полковник КГБ, сидевший на внешней разведке. Ушёл на пенсию – что удивительно, сам, имея в активе прекрасный послужной список. В пассиве – полнейшее отсутствие недостатков. Что само по себе уже было подозрительным.
Ведь согласитесь, гораздо проще держать человека на каком-нибудь крючке, чем каждый раз думать: а не предаст ли он тебя в самый неподходящий момент? Но связи у полковника оказались просто фантастическими, аналитиком он был – превосходным, а уж более лучших КОМБИНАЦИЙ выстроить не смог бы и сам Гарнич. Так что тому пришлось рискнуть и приблизить отставника к себе. Впрочем, ни разу потом вице-спикер об этом не пожалел. Полковник прекрасно окупал те деньги, что на него расходовались.
Гарнич позвонил отставному разведчику из первого попавшегося телефона-автомата, купив за десять баксов связь-карту у крутившегося неподалёку чумазого пацанёнка.
Можно было бы, конечно, воспользоваться и одним из своих ОСОБЫХ «мобильников» – и Гарнич был уверен, что они – не засвечены. Но рисковать вице-спикер не стал.
К счастью, полковник оказался на месте.
– Да, Владислав Игоревич, конечно, я свободен. Куда подъехать?
– Давай в «Ворону»! Только осмотрись вначале, мало ли –
Отставник хмыкнул, но ничего не сказал. Повесив трубку, Гарнич вернулся в джип и погнал к условленному месту.
«Вороной» среди некоторых его «полезных инструментов» именовался небольшой бар «Ястреб», расположенный неподалёку от Тверской. Здесь Гарнич иногда встречался с особо доверенными людьми, когда затевал то или иное щекотливое дело.
Хозяином заведения был дальний его родственник, которого вице-спикер вытащил десять лет назад из Светлогорска и пристроил в Первопрестольной. Помог открыть кафе, отмазал от рэкета, сделал квартиру. В общем, вывел в люди. Разумеется, не просто так, а с дальним прицелом.
Поэтому за Гарнича родич кому угодно бы глаза выцарапал. Обслуга у него была вышколенная, языком зря не трепала – и о нередких визитах в «Ястреб» одного из первых людей в государстве никто не догадывался. Или – почти никто. В России что-либо скрыть порой бывает весьма затруднительно.
Бросив «Секвойю» в соседнем дворике, Гарнич быстрым шагом проследовал к запасному выходу в кафе. Дверь была не заперта – и, войдя в коридор, вице-спикер столкнулся там с охранником. Тот напрягся было, но, признав Гарнича, тут же расслабился. Сдержанно поздоровался.
– Полковник здесь? – спросил у него Гарнич. Охранник молча кивнул. Впрочем, можно было бы и не спрашивать – в противном случае, высокопоставленного гостя тут бы не встречали. Охранник быстро запер за ним дверь и проводил в специальную комнату.
Отставной разведчик сидел за столом и рассматривал какой-то иллюстрированный журнал. Увидев Гарнича, он неторопливо встал со стула.
Вице-спикер пожал ему руку, отрывисто бросил: – Чего водки не заказал? Мне бы сейчас граммов двести совсем не лишним было бы принять…
– На мой взгляд, – сказал тихо Полковник, окидывая Гарнича цепким и внимательным взглядом, – вам, Владислав Игоревич, нужно другое. Если позволите…
Он открыл небольшой холодильник, приткнувшийся возле стола, и вытащил оттуда бутылку. Судя по этикетке, это был ром. Полковник разлил напиток по широким стаканам, добавил кока-колы и бросил несколько кусков льда.
Кивнул: – Пейте, Владислав Игоревич. Это неплохая штучка, нервы успокаивает не хуже коньяка, можете мне поверить…
Гарнич ехидно хмыкнул: – Ты, думаешь, я «куба-либре» никогда не пил? Право слово, Семёныч, ты меня за какого-то придурка держишь! Я ж тебе не какой-то там нувориш или «авторитет», пролезший в олигархи, а государственный деятель, интеллигентная, можно сказать, личность, с высшим образованием и докторской диссертацией по философии…
То, что и диплом, и диссертация в своё время были куплены, Гарнич позволил себе давно забыть.
Он отобрал у полковника бутылку рома и сделал большой глоток. Крякнул – полковник лишь головой неодобрительно покачал, и только после этого вытащил из кармана пачку сигарет и нервно закурил.
Выпустил в потолок струю дыма и, глядя, как она рассеивается, мрачно сказал: – Семёныч, мне сейчас твой совет нужен. Я, похоже, влип крепко.
Замолчал. Полковник не торопил, ждал. Гарнич – матерясь через каждое слово, что было на него совсем нехарактерно, он не выносил обычно ругани, в двух словах обрисовал ситуацию.