Пилот на войне

Зорич Александр

Я держал в руках тайну. Самую важную тайну своей жизни.

И пролюбил ее за одну секунду. Пролюбил потому, что не обратил внимание на маркер ХЗ в красном треугольнике.

Я расхохотался.

Мой надрывный, истерический хохот утонул в победительном рёве — робот-уборщик запустил свой пылесос.

Глава 2

ЛИКИ ВОЙНЫ

Март, 2622 г.

Город Полковников

Планета С-801-7 (код «Ямал»),

система С-801

«В официальном восьмитомнике „История войны 2622 года“ приведен список причин, повлекших конфликт с Конкордией. Экономическое отставание нашего астрополитического партнера, „которое наглядно продемонстрировало упадочность самой системы устройства теократического государства“ (Т. 1, Москва, „Воениздат“, 2630 г., с. 27). Возникшие на этой почве политические разногласия. Чисто астрографические факторы, а именно нависание серпа Синапских колоний над флангами Конкордии.

Однако перечень этот явно не полон. Восьмитомник обходит глухим молчанием большинство конфликтных точек идеологии. Кроме, разумеется, безосновательного клеймления „средневековой дикости“ зороастризма. Нам представляется, что не только и не столько разногласия послужили причиной войны. Не меньшую роль сыграло то, насколько мы похожи».

Коковцев В. П. Феноменология культурной идентичности. — СПб: Издательство Государственного Университета, 2637

— М-да… Ну и что мне с вами делать? Ума не приложу! — сказал полковник Сергеенко, барабаня пальцами по экрану стационарного планшета.

Полковник служил в военной комендатуре Города Полковников — вот такая военная тавтология, товарищи…

Гражданского населения здесь было кот начихал, так что проблемы мобилизации Сергеенко, по сути, не заботили.

Патрули, обеспечение, склады и прочая рутина. И вот на тебе.

Свалились буквально как снег на голову.

В прямом смысле.

Восемьдесят шесть человек на гражданском сухогрузе упали с неба на космодром «А» прямо в разгар сражения.

Уверяли, что с Махаона. Мобильная пехота и танкисты, которые проводили всю эту компанию под белы рученьки в распоряжение полковника Сергеенко, в один голос клялись, что парни появились в тылу у клонов в очень напряженный момент и здорово помогли.

Если бы не этот факт, полковник, недолго думая, отправил бы их в фильтрационный лагерь — пусть там разбираются. Подозрительно потому что. До предела. Чтобы гражданское корыто вырвалось с оккупированного Махаона…

Попахивает.

Ой, попахивает!

Однако трое парней — на кладбище, шестеро — в госпитале. И клонов положили до полусотни. Как это пишется: «Инициативно воспользовавшись сложившейся ситуацией, мастерски применяя весь арсенал личного оружия, отряд действовал умело и мужественно, добившись решительного перелома в ходе боя».

Где это «пишется»? А вот, в официальных рапортах, которые подали… так… капитан Трифонов А. К. (5-й танковый полк) и майор Карабутов А. Н. (мобильная пехота, 127-й полк). Также имеются расшифровки данных парсеров — как скафандров МП, так и танков Т-10.

А это такой аргумент, что

не рыпнуться. Ребята подсобили очень здорово!

— М-да, — повторил полковник и снова выбил дробь по многострадальному планшету. — И что с вами теперь делать?

— Решай, товарищ начальник, — ответил тот, который отрекомендовался командиром сводного партизанского отряда (майор запаса, осназ ЮАД). — Мы все мобилизованные, так что вот, сам понимаешь…

Полковник собрался было одернуть хамоватого партизана, но передумал. Не та ситуация, чтобы козырять уставом.

Партизан был изрядно здоров, грузен, носил пиратского вида бороду и брился наголо. Вид имел, чего уж там, бывалый. С ним вместе прибыли: два капитана — Богдан Мита и Дитер Карлофф (последний представлял штурмовую пехоту ЕД) и один мобилизованный полковник (ого!) частной военизированной охранной компании «Эрмандада», Южно-Американская Директория.

Сборная солянка та еще.

Штурмовики, мобильные пехотинцы, толпа мобилизованных гражданских и, до кучи, какие-то эрмандадовцы аж из Тремезианского пояса.

Их общая история здорово походила на сюрреалистический бред. Когда полковник ознакомился с первичным рапортом, то подумал, что даже по серьезной пьянке поверить в такое трудно.

Однако официальные документы всю эту ахинею вроде как подтверждали. Особый Отдел, который по всем правилам принял пополнение в умелые и крепкие объятия, переправил весь отряд в его полковничье распоряжение.

Парни, мол, чистые. Разбирайтесь, товарищ Сергеенко.

— Ну ладно, — наконец решился полковник. — Кадровых мы переведем в действующие части. Это не обсуждается. Но куда девать вас? И вас?

Он указал электронным стилом на бородача и какого-то там полковника из непонятной частной конторы.

— Вы люди военные, но что делать с вашими бывшими студентами? Из Кирты? Не обратно же на передовую?!

— Не могу не согласиться! — с жаром кивнул бородач. — Этот балласт мне уже вот где! — Он изобразил харакири по шее указательным пальцем, толстым, как сарделька. — Таскался с ними по всему Махаону! А парни хорошие. Жалко. Вон их сколько положили…

Полковник задумался. Даже затылок почесал для бодрости мыслей. Такая прорва дел, а тут еще эти! Не вовремя! Как же, черт возьми, не вовремя!

— Хорошо. Хорошо, — сказал он наконец. — Рецепт будет такой. Студенты ваши все поголовно призывного возраста. Добровольцы. То есть отправить их в тыл я не имею права. Сделаем вот как. Студентов зашлем в учебку мобильной пехоты. Скажем… да вот к майору Карабутову, который так активно за вас ратовал. Пусть его сержанты делают из мальчиков мужчин. Или как там у Киплинга?

Из здания военной комендатуры отправились кто куда.

Добровольцы — на Глетчерный. В учебку. Богдан Мита и его парни — в тот же самый полк, так как изначальная дивизия приписки считалась полностью уничтоженной. Эрмандадовцы и господин майор запаса — в штурмовую пехоту, вместе с партизанским военврачом. Одиннадцатая отдельная бригада Европейской Директории сейчас проходила переформирование в Городе Полковников. Значит, господина Дитера Карлоффа туда же. Вместе с его недобитыми немцами.