Певец из Кастагвардии
Шрифт:
За знакомым криком совы за окном послышался тревожный лай лисицы. Потом воцарилась тишина, даже ветер утих – и Май не слышала ничего, кроме громкого биения собственного сердца. Однако ей казалось, что в комнате кроме нее кто-то есть. Этот кто-то таился в углу, в тени. Сверхъестественное чувство подсказывало Май, что она знает этого наблюдателя. Дрожа, она потянулась к Некронду, хотя и зарекалась к нему прикасаться. Жрицы предупреждали, что нельзя этого делать, а жрицам должно верить. Молясь, чтобы успокоиться, девушка так хотела бы, чтобы в дверь сейчас ворвался
Она не могла обуздать свое воображение и теперь была уверена, что в углу притаился неизвестный враг. Он сидел там, согнувшись, и поджидал только, когда Май уснет.
– Спар, – всхлипнула она беспомощно. – Спар, ты мне нужен…
Девушка стиснула зубы, стыдясь глупого страха перед тенями, недостойного торра-альтанки, пережившей осаду. Она во все глаза уставилась в темный угол. Конечно же, это всего-навсего стул с брошенной на него одеждой! Игра теней придала ему такой странный вид. Май поплотнее завернулась в меховой плащ и прикрыла глаза ладонями – но вскоре ей показалось, что кто-то крадется к кровати. Она взглянула сквозь пальцы и вздрогнула: та штука в углу и впрямь как будто приблизилась.
Как раз когда Май уже готова была закричать от страха, снизу, из общего зала, послышались звуки песни. Это пел прекрасный голос ее самоуверенного защитника. Весь трактир наполнило внезапное ощущение покоя. Тени как будто рассеялись, стул с брошенной на него одеждой снова обрел привычный силуэт, в котором не было ничего угрожающего. Май откинулась на набитую соломой подушку, которая похрустывала, принимая удобную форму под ее головой, и слушала песню. Она была такая приятная… успокаивающая…
Песня вернула мысли к Каспару, и по бледным щекам ее поползли слезинки. Три года она любила баронского сына, ожидая, когда он наконец обратит на нее внимание. Ждала, что в один прекрасный день он примчится в крепость с охоты на своем могучем скакуне, поднимет ее к себе в седло и поцелует, и вся древняя крепость вскричит от радости…
Но этому не судьба произойти. Май всхлипнула. В песне эльфоподобного человека говорилось о безответной любви, и девушке оставалось только зарыться лицом в подушку и тихонько поплакать.
Должно быть, она и сама не заметила, как уснула, потому что следующее, что Май осознала, это то, что ей очень холодно. Меховой плащ соскользнул на пол и разрушил рябиновый круг. Луна села, и через щели в ставнях не проникало ни лучика света. В темноте ясно слышался звук тяжелого дыхания. По дощатому полу у самой кровати заскрипели шаги звериных лап. Чавкнула чья-то пасть, и Май задрожала. Она, конечно, не была жрицей, но продолжала надеяться, что рябина защитит ее, какое бы зло ни проникло в комнату.
Рука ее сама собой потянулась к Яйцу. Может быть, все-таки можно его использовать, чтобы прогнать духов, пришедших из-за предела Иномирья? Май замерла, едва не касаясь Некронда; теперь она понимала, как сильно было искушение Каспара использовать Яйцо. Вспоминая предостережения Морригвэн, девушка сжала руку в кулак и резко отдернула ее. Нужно верить в защиту Великой Матери. Эти страшные создания не более
Май почти убедила себя, что тени и призрачные звуки, суть не более чем порождение ее воображения, когда сгусток тьмы в углу снова привлек ее внимание. Девушке показалось, что он ползет вперед, и остальные тени стягиваются вместе, собираясь вокруг него. И тут они все бросились на нее.
Май пронзительно закричала.
Дверь распахнулась, и на пороге предстал некто с фонарем. Призрачная тень остановилась и развернулась к силуэту, замершему в дверях; тот запел медленную и страшную скорбную песню, от звука которой по спине Май побежали мурашки. Все тело ее затвердело и замерло, как будто превращаясь в камень. Черная тень издала долгий стон боли и съежилась, делаясь все меньше и меньше, совсем истаивая и исчезая. Певец шагнул с порога в комнату, тембр его голоса изменился, становясь мягче и нежнее. Май невольно расслабилась. Конечно же, и на этот раз ее спасителем оказался эльфоподобный незнакомец. Он наклонился и зажег свечу возле кровати.
– Что это было? – дрожащим голосом спросила девушка. Она чувствовала себя разбитой и больной, словно черная тень проникла в ее сны и завладела мыслями. Кто знает, как долго эта тварь просидела в углу? Защитник пожал плечами.
– Яйцо делает странные вещи.
Сейчас Май не особенно волновало, откуда он столько знает; она просто пала в его объятия, как только незнакомец протянул руки, чтобы ее успокоить. Измученная столькими ночами без сна, девушка почти сразу же заснула под колыбельную певца. Когда она вновь открыла глаза, было уже утро. Певец все еще находился рядом и тихонько пел. Все страхи ушли, и Май в замешательстве оттолкнула его от себя.
Певец улыбнулся безо всякой обиды.
– Пойдем, я куплю тебе завтрак.
Май недолго медлила, прежде чем согласиться. Спутник галантно свел ее вниз по ступеням; только тогда девушка заметила, что он переоделся, сменив прежнюю неряшливую одежду на изящный кожаный камзол с серебряными запонками. Нижнюю рубашку он надел шелковую, зеленую. Такой костюм шел ему куда больше, подчеркивая красоту. Это куда более подходящая одежда для такого человека, решила Май.
Вскоре они опять тронулись в путь. На этот раз Май согласилась сесть позади него на коня. Золотоволосый певец правил на восток, в сторону моря. Девушка почти не говорила с ним на протяжении нескольких миль, размышляя, кто же все-таки ее загадочный спаситель и откуда он взялся. Наконец любопытство стало нестерпимым.
– Если уж мы странствуем вместе, почему бы вам не назвать мне свое имя? – осторожно начала она.
Он радостно улыбнулся, как будто эта простая просьба означала окончательное принятие его в спутники, однако не торопился с ответом. Май застенчиво провела рукой по густым каштановым волосам. Интуиция подсказывала ей, что этому человеку важна только она, она сама. Но почему?
Май никогда не считала себя красивой, всегда как бы находясь в тени Брид. Но золотоволосый певец, похоже, находил-таки ее привлекательной.