Певец из Кастагвардии
Шрифт:
– Перрен, подними ее! – крикнул Каспар, понимая, что сам не может ничем помочь. Но квадратная фигура горовика стояла так же неподвижно и никак не реагировала. – Перрен! – снова завопил юноша.
В тот самый момент, как один из волков прыгнул, Перрен шагнул вперед и толкнул Урсулу, так что она покатилась кубарем. Следующим движением горовик с треском опустил тяжелый кулак на голову волка и размозжил ему череп. Каспар выстрелил во второго зверя; тот взвыл от боли и скрылся, раненый, в темноте.
– Лана! – выкрикнул Нейт.
В общей суматохе Огнебой взбрыкнул и
Нейт рванулся было вперед, но, к удивлению Каспара, Папоротник среагировал быстрее и исчез в темноте, только его и видели.
Вскоре послышался его зов:
– Сюда! Я их нашел! Все в порядке! Она удержалась в седле!
Должно быть, в этой крохе та же кровь, что и в Брид, с облегчением подумал юноша. И снова промелькнула мысль, что это – новая Дева. Он пошел на крик Папоротника и скоро уже держал Огнебоя под уздцы.
– Почему ты так медлил? – укоряюще обратился Каспар к Перрену, ко горовик только плечами пожал.
– Вы, люди, такой торопливый народ. – Он вытянул руку, указывая на светлеющее небо. – Что там такое?
– Рассвет, – недовольно бросил Нейт. – Ты что, даже этого не знаешь?
Позади все слышался волчий вой. Маленький отряд повернул налево, чтобы выбраться из долины, не доходя до ее края, где, предположительно, поджидало еще больше волков. Чем выше по крутому склону взбирались Каспар со спутниками, тем делалось светлее, а в долине еще лежала ночь. Рассвет коснулся золотом самых высоких пиков. Наконец солнце тронуло своим светом и стены долины, горы тонули в красноватом золоте, только в расселинах таилась тьма.
Папоротник взглянул через плечо.
– Они ушли!
– Что ты имеешь в виду? – терпеливо спросил Каспар. Нейт скривился.
– Что толку его слушать? Он же сумасшедший.
– Нет, волки точно ушли, – настаивал Папоротник; наконец он выглядел спокойным.
Каспар заметил, что и волчонок опустил шерсть на загривке. Он нахмурился, ничего не понимая. Какой резон волкам отступать только потому, что рассвело?
Урсула тронула его за руку.
– Волки, может, и ушли, господин, но что такое вон там?
– Где? Я ничего не вижу.
– Я видела вспышку, – убеждала девушка. – Как будто что-то сверкнуло на солнце, стекло или металл.
Каспар всматривался в сторону заката, куда она указала, но по-прежнему ничего не видел, только горы, их покатые склоны, заросшие густой зеленью. Верхушки деревьев подернулись утренним туманом. Юноша ничего не мог разглядеть, но это не значило, что ничего и нет.
– Ладно, пойдемте. Хватит торчать на перевале.
Они начали спускаться, выбирая не особенно крутой спуск; но здесь не оказалось тропы, путь преграждали камни и острые выступы скал, и идти было трудно. Отряд продвигался совсем медленно. Каспар боялся, что Огнебой повредит копыта в таких труднопроходимых местах – сплошь скальный камень. Хорошо хоть скакун был не сильно нагружен – маленькая девочка почти ничего не весила.
Папоротник бежал вперед бодро, как всегда, а Нейт
– Ты не должен помогать мне, господин. Я же твоя рабыня.
Хотя подобной чепухи Каспар никогда не слышал, спорить с Урсулой было некогда. Она умела упираться, как никто другой.
– Ладно, тогда садись на коня позади Ланы. Урсула в ужасе вытаращила глаза.
– Сесть верхом на чистокровного ориаксинского скакуна?
Каспар устало подумал, что для хорошей рабыни эта девушка слишком любит спорить. Спасибо хоть руку помощи Нейта она не отвергла.
Время уже близилось к полудню, когда Каспар разглядел наконец то, о чем говорила Урсула: яркую вспышку отраженного солнца. Они к тому времени пересекли несколько долин, карабкаясь через разделяющие их скальные хребты – способ передвижения, немыслимый для людей в своем уме, если только не поставить целью, сбить кого-нибудь со следа. А Каспар теперь был уверен, что по их следам идет погоня.
Прокладывая дорогу сквозь заросли колючих берез, они до колен промочили ноги в мокрых от росы хвощах. Идти за Папоротником казалось бесполезным. Каспар сначала надеялся, что петляющий путь, избранный лёсиком, поможет закружить преследователей, хотя полагаться нужно было в первую очередь на скорость. Но Папоротник шел слишком быстро, и Урсула безнадежно отстала, несмотря на помощь Нейта.
Каспар крикнул Папоротнику остановиться и подождать.
– Ничего, ступайте, – замахал рукой Нейт. – Я ее подожду. Мы вас догоним.
Каспар покачал головой.
– Нам нельзя разделяться.
Нейт кивнул и крепко взял Урсулу за руку, чтобы помочь ей идти. Каспар не винил его – девушка и в самом деле была красавицей.
Папоротник устремился в следующую долину, со дна которой поднимались изящные цветущие рябины. Их белые соцветия наполняли воздух сладким ароматом. Отряд переправился через быстрый поток. Перрен задержался и погрузил ладони в блестящую воду, глаза его словно остекленели, вглядываясь во что-то невидимое.
– Что там? – спросил Каспар.
– Никаких волков. Ночью горы так и кишели ими, а теперь нет ни одного.
Каспар был этим скорее обеспокоен. Лучше крадущийся по следам враг, чем появляющийся ниоткуда.
Некоторое время Папоротник вел их по дну долины, где было проще всего идти. Потом дорога опять пошла вверх, и лёсик повернул севернее, карабкаясь на хребет, отгораживающий эту долину от другой. Тропа петляла туда-сюда, несколько раз на особо опасных и крутых участках приходилось снимать Лану с седла и уговаривать Огнебоя продолжать путь. Каспар исцарапал все руки, пробираясь сквозь колючие заросли можжевельника. Даже Папоротник начал уставать и вспотел, а Трог при каждой удобной возможности ложился на землю и отдыхал, часто дыша.