Пьесы

Нурен Ларс

ЭРИКА. У меня такие же очки, как у него.

Пауза.

Они приятные.

РОГЕР. Хочешь, я вставлю тебе в жопу автомат Калашникова? Хочешь, я вставлю тебе в жопу автомат Калашникова? Автомат Калашникова говорит «ш-ш, ш-ш» — и педрила улетает на небо. Автомат Калашникова говорит «ш-ш, ш-ш» — и педрила улетает на небо. Тебе нравится автоматом Калашникова в жопу? Кто-нибудь любит автоматом Калашникова в жопу? Хочешь полизать мой автомат Калашникова? Кто-нибудь любит лизать

автомат Калашникова? Кто-нибудь любит лизать автомат Калашникова? Кто-нибудь любит лизать автомат Калашникова? Хочешь полизать мой автомат Калашникова? Хайль Гитлер, хайль Гитлер. У меня три автомата Калашникова. Первый автомат Калашникова я вставляю в жопу первому педриле. Второй автомат Калашникова я вставляю в жопу второму педриле. Третий автомат Калашникова я вставляю в жопу третьему педриле. Меня зовут Шварцвальд. Меня зовут Шварцвальд.

МАРТИН. Да, ты похож на торт.

РОГЕР. Меня зовут Шварцвальд. Зиг хайль, зиг хайль, зиг хайль. Автомат Калашникова говорит «ш-ш, ш-ш», автомат Калашникова говорит «ш-ш, ш-ш».

ЭРИКА. Она же ничего без них не видит… У нее такие красивые глаза.

Они выходят.

Комната пуста.

РОГЕР идет за остальными, повторяя: «Тебе нравится автоматом Калашникова в жопу? Автомат Калашникова говорит „ш-ш, ш-ш“, автомат Калашникова говорит „ш-ш, ш-ш“».

Остается один МАРК. Вдруг, медленно, его тело разрывается от шизофрении, все его клетки взрываются у нас на глазах. Он рассыпается на бесконечное число осколков, которые рассеиваются по комнате, как осколки красивого бокала под слишком сильным давлением.

________________________

KLINIKEN copyright © 1994 by Lars Nor'en, Published by permission by Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg. Перевод со шведского Марии Людковской.

Война

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

A.

B.

C.

D.

E.

Жалкий, невзрачный двор. Полуразрушенная стена с дверным косяком. Деревянный стол. Несколько пластмассовых стульев. Яркий свет. Несколько картонных коробок. На полу два матраса.

A (убирает в доме). Пойди умойся. Семира, пойди умойся.

C. Вода грязная. (Идет и приносит хлеб.)

A. Нет, сначала умойся.

C. Вода грязная.

A. Умойся как следует… Оденься… Оденься.

B помогает C одеться. C

поет.

C. Давай скорей. Мне холодно. (Прикасается к ее спине.)

B. Хватит… хватит.

A. Как вы выросли. (Стелет постель.) Помогите мне… Идите сюда. (Берет C за правую руку.)

C. Не за эту руку!

A. Прости.

C. Неужели нельзя купить новые простыни? Эти все грязные. Всё в моче, дерьме и собачьей шерсти. Они воняют.

A. Сама ты воняешь, сама ты воняешь.

C. Какая я была, когда родилась?

B. Как кусок дерьма.

A. Прекрати.

C. Ну а… я была большая?

A наклоняется, чтобы показать, что C была очень маленькой.

Не верю. А Бенина, она какая была?

B. Я была больше тебя, я всегда была больше тебя.

C. А как бы ты меня назвала, если бы я была мальчиком?

B. Семира, Семира, коровья жопа!

C. Бенина, Бенина, волосатые уши! Я хочу маленького братика или сестричку, чтобы я могла их мучить.

A. Что ты сказала?

C. На Рождество. Подарите мне на Рождество маленького братика.

A. Отлично, напиши Деду Морозу записку: «Добрый Дедушка Мороз, я бы очень хотела…»

C. Ну пожалуйста, давайте заведем братика, когда папа вернется. Я уверена, что папа был бы не против…

Молчание.

B. А ты? Ты бы хотела?

C. А ты уже тут жила?

A. Ну конечно. Вот глупая.

C. Где я спала?

A (указывает на картонную коробку). Вон там.

B. А я? Где я спала?

A. В другой коробке.

Пауза.

Ну все, хватит.

B (берет кассету. Кричит). Они такие классные! Просто офигительные. Я их поставлю на своих похоронах.

C. Это когда?

B. Когда умру. Потому что они просто офигительные! (Выключает.)

C вворачивается в простыню, A отбирает у нее простыню. C бежит к B.

C. Нет.

B. Все.

C. Я хочу еще послушать.

B. Мне некогда.

C. Ну давай послушаем еще одну! Только одну!