Пьесы

Нурен Ларс

ХАРРИ. Да, да… Это точно. (Уходит.)

АНН-МАРИ. Я хотела позвонить.

БИРГИТ. Да, я пойду. (Встает.)

ЭРИКА (почти вбегает, с книгой в руке). Где Мартин?

АНН-МАРИ. Ты опять переоделась?

БИРГИТ. Мне казалось, он в холле.

ЭРИКА. О, здорово. Я просто хотела, чтобы он это прочел — «Хор камней». Отличная книжка. Ты читала?

АНН-МАРИ. Нет, я не читаю.

ЭРИКА. Она пишет о Гиммлере… и о Хиросиме, обо всем, — Кете Кольвиц [26] .

Она написала еще одну книгу, называется «Порнография и молчание», но ее я не читала. Мне кажется, я простудилась. Она описывает в основном то, что видит, на картинах и фотографиях, у нее совершенно фантастический взгляд. Не знаю, может, мне душ принять. Во второй половине дня так сложно принять душ. (Замечает ХАРРИ в другом конце коридора, спешит туда.)

26

Героиня путает современную американскую писательницу Сюзан Гриффин (автора названных книг) с немецкой художницей начала XX века Кете Кольвиц.

АНН-МАРИ (по телефону). Привет. Это я.

Пауза.

Как дела?

Пауза.

Что? Не знаю… В общем нормально, скука только. Скука и жизнь.

Пауза.

Как все прошло? Хорошо? Устала?

Пауза.

Да, не знаю… Я плюнула в трубку… Я плюнула в трубку… Да, но я же знала, я знала, что ты не можешь прийти — но ты же уже была у меня… Они приходили, но я не хотела идти с ними. В пятницу… Разве я не говорила? И вчера они тоже приходили, вечером.

Пауза.

Сегодня не приходили… Она звонила. Я сказала: привет, мне некогда разговаривать.

Пауза.

Ну а как вернисаж?.. О да, я очень хочу посмотреть. Я бы очень хотела поехать в Японию… И как ты об этом раньше не подумала — могла бы с самого начала взять меня с собой… в качестве секретаря или служки, или как там это называется… Ты и я перед — как эта большая гора называется? Черт, как она называется? Не помнишь? У тебя Альцгеймер. Чувствуешь запах? Пойди понюхай мою майку, и если не почувствуешь никакого запаха, значит, у тебя Альцгеймер. Знаешь, это начинается с обоняния. Но я обещаю — я не стану писать книгу о твоем умственном и физическом распаде. Этим можешь сама заняться… Я не могу писать о них. Они настолько скучны, настолько серы, в них нет ни одной интересной детали, ничего примечательного… люди, которые делают такое, ужасно скучны. У них их скучная жизнь…

Пауза.

Что? Да слышу… Но теперь будет лучше. (Короткая пауза.) Может, съездим куда-нибудь на той неделе?

Пауза.

В Малагу или в Нюнэсхамн. Там, наверное, красиво… Или еще куда. (Короткая пауза.) Я же здесь по своей воле. Нет, не знаю. Может, постираю… Все уже грязное. После его прихода я чувствую себя как грязный половик. Как разоренный сад… Он прошел по мне, как по красивому лугу, и растоптал все цветы… а она шла за ним, пытаясь их снова выпрямить. (Короткая пауза.) Черт, как же я по тебе соскучилась. Ты хорошо ешь? Спишь?.. Не забудь выпить стакан виски перед сном.

Пауза.

Я

тут видела двух лесбиянок по Z-TV. Одна была вроде меня десять лет назад, правда, я не решалась вести себя так вызывающе… внешне. Она же не говорила. Я не понимала, что она говорит. (Короткая пауза.) Нет, не знаю… Да нет, я как-то не знаю, что буду делать. Нет, не знаю. Что я буду делать? Что-нибудь… Почитаю… Нет, не хочу… Нормально. Может, пройдусь… Нет, шучу… А ты придешь завтра? (Короткая пауза.) Да, давай… Пожалуйста, если успеешь… Хорошо… Тогда до завтра. Будь осторожна, когда переходишь через дорогу… Что?.. Да. Пока. Пока. (Вешает трубку.)

АНДЕРС входит в холл, смотрит на МАРТИНА, который сидит на диване и рыдает, сам того не осознавая.

МАРТИН (через некоторое время, не скрывая слез). Это Босния. Это дети. Это ужасно.

Пауза.

Сколько они пережили… они прошли через преисподнюю… Они прошли через все… Они совсем еще дети… И уже пережили такой ужас… У них отняли все… И они такие мудрые… Это невероятно. (Снова смотрит на экран телевизора и плачет.) Это могли быть мои дети. Это могла быть Нина, моя дочь. (Не осознает, что плачет.) Ей тоже девять лет… Это ужасно… Она видела, как ее мать изнасиловали и убили… И вот она приехала сюда, потому что здесь у нее есть тетя… Она совсем одна. (Качает головой, плачет, сморкается.) Я не знаю, что делать.

АНДЕРС. Это новости?

МАРТИН. Это так ужасно. Мы должны что-то сделать. Господи.

Пауза.

Нет… Это какой-то документальный фильм… Это семьи, которые приехали сюда, бежали от войны.

АНДЕРС. Понятно… А потом что-нибудь будет?

МАРТИН. Не знаю. Все, это конец… Это невозможно смотреть. Одно то, как с ними обращаются на паспортном контроле… как с животными. (Протягивает ему пульт.) Держи.

АНДЕРС. Спасибо.

Пауза.

Не знаю, может, я и не буду смотреть. (Короткая пауза.) Спать еще тоже вроде рано.

АНН-МАРИ входит, направляется в курилку.

Да.

Пауза.

Неплохо бы им тут обои переклеить. И окна покрасить. (Нажимает на кнопку пульта.) Может, фильм какой есть. (Короткая пауза.) Да, по пятой какой-то фильм. «Свидетель»… Что это такое? (Короткая пауза.) Правда, они постоянно прерываются на рекламу… Так. В девять… Это еще не скоро.

Пауза.

Ты смотрел?

МАРТИН. Да.

АНДЕРС. Хороший?

МАРТИН. Да, кажется, я… кажется, мне понравилось, когда я смотрел.

АНДЕРС. Но это еще не скоро.

Пауза.

Я думал, она собирается домой на выходные… Она говорила вроде, но, наверное, передумала.

МАРТИН. Кто?

АНДЕРС. Ну она. Анн-Мари. Она говорила, что собирается на выходные домой.