Пьесы

Нурен Ларс

РОГЕР. Она же в больнице… Тут повсюду врачи.

АНДЕРС. Что теперь будет?

РОГЕР. Ничего не будет… Если она умерла, то ничего не будет… Может, копы приедут.

МОД. Я не смогу сегодня спать в этой палате.

РОГЕР. Можешь спать с Мохаммедом.

МОД. Я не могу туда войти.

АНДЕРС. Да, это ведь… Но я с ней как-то особо не разговаривал.

РОГЕР. Копы любят мертвых девок.

МОД.

Я никогда не буду спать в этой палате.

МАРТИН. Да, я тоже… Я тоже с ней почти не разговаривал.

РОГЕР. Да ты ни с кем не разговаривал… Только со своим сожопником, с Мохаммедом.

АНДЕРС. Этим не копы занимаются. Скорее специалисты.

РОГЕР. Да, только копы успевают кое-что сделать до приезда специалистов.

МОД. Я не смогу там сегодня спать… там, где она…

РОГЕР. Да ладно, копы, блин, еще какие шустрые… Они могут кончить за секунду.

МОД. Я не могу.

РОГЕР. Мы уже слышали… Ты не сможешь там, дня спать. Сиди тут тогда.

МАРТИН. Тихо… Они идут.

РОГЕР. ну и что? (Встает, выходит.) Что случилось? Что с ней? Она умерла?

ХАРРИ. Ее отправят на исследование.

РОГЕР. Понял. Вот клево! (не его лексика!).

МОД. Я не могу смотреть…

МАРТИН. Да.

МОД. Я не могу смотреть… Ее увезли?

РОГЕР. Да, увезли, и далеко.

МОД. Они накрыли ей лицо?

РОГЕР. Чего?

МОД. Я не хочу ее видеть.

МАРТИН. Они ушли.

МОД. Я никогда этого не забуду.

РОГЕР. Ага.

МОД. Я никогда ее не забуду.

РОГЕР. Все, все, они свалили. (Короткая пауза.) И мы можем валить.

АНДЕРС. Чего?

РОГЕР. Раз их нет, мы можем валить отсюда.

АНДЕРС. Куда?

РОГЕР. Да куда угодно… куда захотим.

АНДЕРС. Мы и так можем свалить.

РОГЕР. Я с тобой никуда валить не собираюсь. Можешь не надеяться.

МОД. Она была такая слабая, когда поступила сюда… Сидела в инвалидном кресле. Кожа да кости.

РОГЕР. Ну если никого нет… Если надо просто выйти за дверь, и все, и никто ничего не сделает.

АНДЕРС. Нет… Я не знаю, куда мне идти.

РОГЕР. Ты-то понятно.

АНДЕРС. Да… мне хорошо здесь.

РОГЕР. Да какая разница… Просто свалить бы отсюда.

МОД.

Правда же, она была в инвалидном кресле, когда только поступила сюда?

МАРТИН. Меня тогда не было… Не знаю.

МОД. Они забрали ее вещи?

МАРТИН. Что?

МОД. Они забрали ее вещи, или они остались там?

МАРТИН. Не знаю… Я не видел.

РОГЕР (МОХАММЕДУ). Потом твоя очередь… В следующий раз. Кончать с собой. В следующий раз твоя очередь. Это не страшно. Тут нельзя трусить. Это быстро… Раз, и все. И тебя нет. Это как посрать… И тебя забудут… Зачем тебе жить? Языка не знаешь, работы в жизни не получишь… Какая тут для тебя работа? Какой-нибудь отстой разве что… который никто, кроме тебя, делать не за хочет… Друзей у тебя тоже нет. Ничего нет. С тобой даже говорить никто не хочет. Проще умереть.

АНДЕРС. Теперь даже отстойной работы не осталось.

РОГЕР. Вот именно.

МАРК включает телевизор. Детская передача еще продолжается.

РОГЕР. Да блин!

Пауза.

Я же хотел это посмотреть!

МОД. Нет… я должна покурить.

РОГЕР. Блин. Как же я забыл! Теперь небось уже скоро кончится.

МОД (ЭРИКЕ). Хочешь сигарету? Пойдем покурим?

РОГЕР. Не надо было мне пить эти таблетки… Все уже небось кончилось.

МОД. Я должна покурить… Мне надо успокоить не рвы. Хоть как-то.

АНДЕРС. Да куда мне идти?

РОГЕР. Ты вообще никому не нужен. Почему розовое?

АНДЕРС. Что именно?

РОГЕР. Ну это, там вот. Розовое. Почему они думают, что розовый — это мило и очаровательно? Почему? Да потому что влагалище розовое, там, внутри, когда рождаешься.

МАРТИН. Так ты хочешь обратно… Хочешь вернуться обратно.

РОГЕР. Ну конечно… Этого они и хотят.

КАРТИН. Вагина моей матери была синего цвета.

Пауза.

Синяя, как слива.

ЭРИКА (надев очки Анн-Мари). Я чувствую себя, как Джон Мейджор.

МАРТИН. Почему?

ЭРИКА. Не кричи на меня.

МАРТИН. Нет, нет, я просто спрашиваю… Почему ты чувствуешь себя, как Джон Мейджор?