Пьесы

Нурен Ларс

МАРТИН (после небольшой паузы). Говорила, да? Ясно.

АНДЕРС. Наверное, передумала.

МАРТИН. Да. (Короткая пауза.) Где ты живешь?

АНДЕРС. Я?

МАРТИН. Да.

АНДЕРС. Я… Я живу… на Сёдере… еще южнее Сёдера… в Хандене.

МАРТИН. Понятно.

АНДЕРС. Я уже несколько лет там… До этого жил на Фрейгатан.

МАРТИН. Да,

ты, наверное, уже говорил… Просто я забыл.

МОД (в курилке, обращаясь к Анн-Мари). И что ты будешь делать потом, когда выпишешься?

АНДЕРС. Да, я там живу. Новый дом. Балкон. (Короткая пауза.) Там и церковь есть.

АНН-МАРИ. Не знаю… Писать.

МАРТИН. Правда?

АНДЕРС. Да, я заходил туда несколько раз. Но не на службу, не в воскресенье. Вечером.

МАРТИН. Понятно.

МОД. Писать? Что?

АНДЕРС. Просто посмотреть, что это такое.

АНН-МАРИ. Я хочу попробовать написать книгу о них… что они сделали… Что произошло.

МАРТИН. Понятно.

Пауза.

Нет, я почти никогда не смотрю телевизор. Мне кажется, я ненавижу телевизор. Приходится смотреть его из-за работы… уж лучше сходить в кино… если хочешь следить за рекламой. Дерьмо это, на мой взгляд, — но на это можно жить. Только это все равно дерьмо. Это общество без конца пережевывает свое собственное дерьмо. И делает вид, что потребляет что-то свеженькое. Что дерьмо — свежее… Дерьмо стало важнее всего — чем больше раз его съедят, тем лучше.

АНДЕРС (после короткой паузы). Сегодня было вкусно.

АНН-МАРИ. Я должна сделать это, пока они живы.

МАРТИН. Да?.. А что давали? (Короткая пауза — заинтересованно.) Что мы сегодня ели?

АНДЕРС. Отбивные… Какие-то отбивные. С грибным соусом.

АНН-МАРИ. Не потому, что они будут это читать. А чтобы все другие знали. Все, кто их знает.

МАРТИН. Да, точно.

АНН-МАРИ. Я бы хотела, чтобы они узнали, что такое ад… прежде чем они туда попадут.

АНДЕРС. Мне понравилось. (Короткая пауза.) А это интересно?

МАРТИН. Что именно?

АНДЕРС. «Филадельфия»… Какой-то американский.

МАРТИН. Я его не видел.

Пауза.

А разве не его показывали несколько недель назад?

АНДЕРС. М-м, он будет сегодня вечером. Может, это и тот же.

Входит МАРК.

Хотя

было бы… Хорошо бы там жить, только работы там нет… Все повымерло. Люди уезжают в город, если есть возможность.

МАРТИН. Да… В деревне так же пусто, как в церкви. Туда приходят только в особых случаях. Похороны и свадьбы… Не везде, конечно, но в основном. Теперь же многие стали частными консультантами, вместо того чтобы идти на ставку, ну чтобы снизить расходы и прочее. Большие предприятия специализируются на том, что они хорошо умеют, а все лишнее урезают. Так было на «Вольво». А если кто-то нужен, то его всегда можно нанять.

АНДЕРС. Да, да. (Нажимает на кнопки пульта, переключает разные программы.)

Входят МОХАММЕД, РОГЕР и ЭРИКА.

АНДЕРС попадает на старую детскую передачу «Пять муравьев — это больше, чем четыре слона».

ЭРИКА. О, обожаю! (Садится.) Я буду смотреть. Не переключай!

МОД. Да, она отличная. Петтер ее без конца смотрел. Благодаря ей он научился читать.

ЭРИКА. Она уже умерла.

МОД. Мне она тоже нравилась. Я многое для себя повторила и узнала много нового.

МАРТИН. Кто умер?

ЭРИКА. У нее была опухоль мозга.

МОД (МОХАММЕДУ). Вот посмотри — это вам полезно, тем, кто приезжает сюда и хочет выучить шведский. Тебе бы надо купить ее на видео.

ЭРИКА. Она делала отличные передачи из Латинской Америки и Азии, политические передачи.

МАРТИН. Мои дети тоже это смотрели.

Подпевают какой-то песенке. И МАРК тоже.

ЭРИКА. Она такая добрая. А София не будет смотреть? Позвать ее?

МОД. Нет, не надо. Она спит. Она спит глубоким сном. Как провалилась.

ЭРИКА. Мне просто кажется, что ей стало бы лучше, если бы она посмотрела.

МОД. Не беспокой ее.

РОГЕР. Слушай, помолчи, а, сучка гребаная.

МОД. Ты что, других слов не знаешь? Ничему другому тебя не выучили? Тогда сядь и посмотри вот это.

РОГЕР. Выучили, не беспокойся. Сраная сучка левацкая.

МОД. Хочешь, я тебя поцелую? Кто сучка левацкая.

РОГЕР. Эта… которая поет.

ХАРРИ бежит по коридору, вбегает в ординаторскую.

РОГЕР. Но тут она классная.

МОД. Что там еще? (Кричит.) Анн-Мари! Не хочешь посмотреть? «Пять муравьев — это больше, чем четыре слона»!