Песня Обманщика
Шрифт:
Фалур придвинулся ко мне поближе, давая мне почувствовать напрягшуюся длину его члена через кожаный фартук, но я отстранился. Вдалеке послышались голоса, и только в мирах знали, как эта деревня отреагирует на то, что их кузнец обнимает рыжеволосого незнакомца. Я прервал наш поцелуй, но прижался лбом к его лбу.
— Звезды, я скучал по тебе, — прошептал я.
Он тихо и мягко рассмеялся.
— Мы тоже по тебе скучали.
Я нашел в себе силы отстраниться от него.
— Как там Аня?
— Великолепно. Большая. Она внизу, у воды с женщинами,
В груди у меня все сжалось.
— Ты можешь привести ее в хижину? Сегодня же?
— Конечно, — сказал он, но его пальцы крепче сжали мою руку, притягивая меня ближе. Он сунул руку в мешочек, висевший у него на поясе, вытащил что-то и вложил мне в ладонь.
Я перевернул руку. Он подарил мне маленький изящный березовый лист, сделанный из железа. Он был настолько реалистичен, что казалось, будто живой лист каким-то образом превратился в металл. Я повертел его в ладони, проводя пальцами по тонкому, изящному краю. Конечно, это было то, что я мог сделать, используя скрытую магию в Мидгарде, превращая ее во что-то твердое и реальное, как создание золотых монет или драгоценных камней.
Но Фалур сделал это сам, своими руками, используя только железо и огонь, молот и щипцы. Его мастерство в грубых методах Мидгарда поразило меня.
— Это просто чудо, — сказал я.
Огонек в глазах Фалура танцевал от комплимента.
— Это для тебя, — сказал он, сжимая мои пальцы на металлическом листе. — Я хотел тебе кое-что подарить. Чтобы ты мог нас запомнить.
— Мне это не нужно, чтобы помнить тебя.
Фалур отвернулся от меня и посмотрел на океан. Странный каскад выражений пробежал по сильным контурам его лица. У меня возникло странное, мимолетное впечатление, что Фалур мне не поверил, и это меня задело.
— Пойдем в хижину, — настаивал я. — Пожалуйста. Приведи Аню. Я буду ждать вас обоих.
— Конечно, — сказал он.
Время, казалось, застыло в тот полдень, когда я вышагивал по недавно позеленевшей траве, окружавшей нашу хижину, и ждал своих любовников. Поначалу в хижине было слишком холодно, потому что я открыл окна, чтобы весенний ветерок мог свободно проникнуть внутрь. После я закрыл окна и зажег огонь в камине, но вскоре стало слишком жарко. Я снова открыл окна и океанский бриз смешался с дымом от моего огня и нежным ароматом крошечных белых цветов.
Раздраженный, я вышел на улицу, чтобы посмотреть на горизонт. Пока ждал, я катал в пальцах прекрасный железный листок Фалура, проводя большим пальцем по его тонким краям. Было странно успокаивающе держать что-то сделанное человеческими руками. Я пожалел, что не принес им подарки. Конечно, я мог бы вытянуть из эфира почти все, что угодно. Ожерелье, способное соперничать с фрейеными, самый лучший питьевой рог во всем Мидгарде.
Но как они смогут объяснить эти сокровища своей деревне? Я провел достаточно времени в Мидгарде, чтобы знать, что может спровоцировать такое ожерелье, как у
Наконец, ветер принес мне что-то еще, кроме криков чаек и равномерного плеска волн о берег. Тихая, знакомая мелодия наполнила воздух, сначала слабая и далекая, но постепенно набирающая силу. Женский голос пел «Шиповник и Роза».
Я поиграл с кожаными доспехами на груди, создавая потайной карман возле сердца для листа Фалура. Затем я промурлыкал мелодию несколько раз подряд, прежде чем начать петь самому. Аня и Фалур поднялись на вершину холма как раз в тот момент, когда я закончил второй припев, и солнце опустилось к волнам.
Золотистый свет позднего вечера освещал волосы Ани, как расплавленное золото, освещая ее лицо, заставляя черты сиять. Неужели я действительно думал, что видел красоту до того дня? Нет, я ошибся. Беременность округлила ее лицо и фигуру, смягчила щеки и добавила румянца губам. Она была похожа на королеву или богиню. Она выглядела так, словно была способна создавать целые миры, сотканные только из ее красоты. Фрейя блекло бы смотрелась рядом с ней, Бальдр Прекрасный показался бы слабым и заурядным.
Даже когда она подошла ко мне, я понял, что то, что я видел в тот день, навсегда останется в моей памяти, и все прекрасное, что было в моей жизни с этого момента, должно было сравниться с видом Ани, ее округлого и полного тела с моим ребенком, ее длинных золотистых волос, ловящих послеполуденное солнце, когда ароматы и звуки весны в Мидгарде поднимались между нами.
Аня заколебалась передо мной, и я потянулся к ней, притягивая ее в свои объятия. О, она так хорошо пахла! Я обнял ее за плечи, когда выпуклость ее живота прижалась к моим бедрам. Я закрыл глаза, на мгновение ошеломленный.
— Огненноволосый, — прошептала она. — Ты вернулся.
Я отстранился и поднес руку к ее подбородку, пока ее льдисто-голубые глаза не встретились с моими.
— Конечно, я вернулся. Моя дорогая, это была всего лишь поездка в Свартальфахейм, а не Рагнарёк.
Аня посмотрела вдаль, поверх шума океанских волн, и в ее глазах мелькнуло странное выражение. Я с некоторым дискомфортом осознал, что это был тот же взгляд, который дал мне Фалур, когда подарил мне металлический березовый листик. Будто она не совсем доверяла моим словам.
— Конечно, я вернулся, — снова пробормотал я, прижимаясь губами к ее шее.
Аня вздохнула от удовольствия. Я почувствовал тепло твердого тела Фалура, прижавшегося к моей спине, а затем отступившего. Мгновение спустя воздух наполнился скрипом двери.
— Мы войдем? — спросил Фалур.
Я заколебался. Тело Ани в моих руках, тепло и аромат Фалура позади меня. Дверь в нашу хижину была приоткрыта в ожидании. Если бы я мог каким-то образом заморозить этот момент, вылепить его из железа, чтобы отдать Фалуру и Ане как сокровище, я бы это сделал.