Песня Обманщика
Шрифт:
— Сейчас. Заставь меня кончить, Кузнец лжи.
Я сделал, как она сказала.
Я мог бы сказать, что мне это не понравилось, но это было бы ложью.
Ангрбода пообещала мне три дня уединения в крошечном домике возле одного из яблоневых садов Йотунхейма. Конечно, такое предложение сопровождалось множеством условий, включая мое обещание убедить Хель выйти замуж за жениха по выбору Ангрбоды. Кроме того, Ангрбода объявила, что мои три дня уединения начались немедленно. На четвертый день, как она небрежно сообщила мне, она прикажет
У меня оставалось очень мало времени, чтобы соблазнить Идунну.
Поэтому я сразу же приступил к делу… с четырьмя бутылям меда и с долгой беседой у камина. Я быстро обнаружил, что Идунна была, без сомнения, самым скучным Асом в Асгарде. Казалось, у нее не было никаких других интересов, кроме охраны яблок и рукоделия. За эти несколько дней я узнал о рукоделии больше, чем кто-либо имеет право знать, и все это время я кивал, улыбался и вел себя так, словно ловил каждое слово, слетавшее с ее поджатых губ.
Когда второй день подошел к концу, я коснулся Идунны. Сначала легкое дружеское объятие в знак приветствия, а затем мгновение, когда моя рука задержалась на ее руке, заставив ее заикаться и краснеть. Я подождал, пока ее спутницы выйдут из-за стола, прежде чем пригласить ее на ужин. Она уже поела, но была рада моему обществу и, похоже, даже не заметила, что я ничего не ел. Я следил за тем, чтобы ее кувшин оставался полным, наблюдал за розовым румянцем, который полз по ее груди и щекам, и улыбался всему, что она говорила.
После трех часов медовухи и мучительно односторонней, сосредоточенной на рукоделии беседы факелы вдоль стен почти догорели, и Вал-Холл стал почти пуст. Я небрежно провел пальцами по запястью Идунны, будто сам того не замечая. Ее голос дрогнул. Я чувствовал запах ее возбуждения сквозь аромат свечей.
— Знаешь, Идунна, — сказал я, заметив ее раскрасневшиеся щеки и приоткрытые губы, — я помню яблоневую рощу на Йотунхейме, когда был ребенком.
— Ну и что? — Она наклонилась вперед. Конечно, яблоки заинтересуют Идунну. Да и вряд ли что-то еще могло помочь.
Я наклонился ближе, будто то, что должен был сказать дальше, было тайной.
— Они были великолепны, эти яблоки из того сада. Такие полные и круглые, раскрасневшиеся от багрянца и жаждущие, чтобы их сорвали.
Мое дыхание прошлось по плоти ее шеи, и ее дыхание стало прерывистым. Она извивалась в своем кресле.
— И… что с того? — спросила она.
— Ммм, да. — Я позволил своему мурлыканью коснуться ее кожи, прежде чем откинуться назад, чтобы снова наполнить ее кувшин. Когда я осмелился бросить взгляд на шкатулку из ясени, стоявшую рядом с ней, то заметил крошечную трещину, зияющую между его тяжелой крышкой и твердым телом. Волнение поднялось в моей груди, заставляя огонь в камине подпрыгнуть к потолку.
— Если бы ты только могла попробовать их, моя милая Идунна. Эта твердая, бледная плоть на твоих губах…
Моя рука опустилась под стол и легонько, почти случайно, коснулась внешней стороны бедра Идунны. Она резко вдохнула, когда ее тело напряглось. Я отстранился и поднес руку к пустому кувшину Идунны,
— Я бы с удовольствием когда-нибудь отвел тебя туда, — прошептал я, — если это может тебя заинтересовать.
Она со звоном поставила кувшин на стол.
— Сейчас, — выдохнула она.
Я откинулся назад, не сводя глаз с ее раскрасневшихся щек.
— Прямо сейчас? О, я даже не знаю. Уже немного поздно, не так ли?
Что-то сжало мое бедро. Я опустил глаза и увидел пальцы Идунны, обхватившие мою ногу. Темная щель между крышкой и основанием ее деревянной шкатулки расширилась на волосок.
— Сейчас, — сказала она. — Я бы хотела посмотреть на эти… яблоки. — Ее щеки стали почти такими же темными, как и глаза.
Огонь в камине снова вспыхнул. Я действительно не должен был наслаждаться этим, но, да помогут мне звезды, я был счастлив.
— Ну, моя милая, если ты действительно не хочешь ждать…
Она сделала еще один долгий глоток из кувшина, будто собираясь подкрепиться, а затем неуверенно поднялась на ноги. Я встал и предложил ей руку.
— О, ты можешь взять свои яблоки, — добавил я, будто такая мысль только что пришла мне в голову. — Так что сможешь сравнить их, знаешь ли.
Она хихикнула. Я никогда раньше не слышал, чтобы Идунна хихикала. Очевидно, мед и мои ослепительные улыбки подействовали.
— О, я везде беру с собой яблоки! — воскликнула Идунна.
Она наклонилась, чтобы взять шкатулку из ясени, а затем прижалась к моей руке. Я сомневался, что в Вал-Холле кто-то еще бодрствует. На всякий случай я погасил факелы, пока мы шли по коридорам. Я также шепотом описывал сочные, круглые, сладкие яблоки на Йотунхейме, и как я любил зарываться в них лицом, высасывая и слизывая их сок, пока он не стекал по моему подбородку.
По-моему, я даже не заметил, как погасли факелы.
Как только мы прошли через двери Вал-Холла и вышли за пределы оберегов Одина, я собрал нити магии вместе и перенес нас через миры. Мы прибыли на окраину небольшой яблоневой рощи в Йотунхейме как раз в сумерках. Конечно, было холодно, в Йотунхейме всегда намного холоднее.
— Вот здесь, — сказал я, стараясь даже не смотреть на шкатулку, зажатую у нее под мышкой.
Идунна улыбнулась, как ребенок, и последовала за мной. Ее взгляд скользнул по ветвям, увешанным тяжелыми плодами. Естественно, это были яблоки. Просто обычные яблоки, взятые из Мидгарда и посаженные в Йотунхейме много веков назад. Но они были действительно прекрасной смесью красного и золотого, и я надеялся, что их будет достаточно, чтобы заманить Идунну в яблоневую рощу. И в маленькое убежище Ангрбоды, которое я оборудовал ревущим огнем, большим количеством меда, ароматным маслом и огромной кроватью.