Песнь Ухуры

Каган Джанет

– Поправка принята, мистер Спок. Нам нужна любая помощь, которую мы только сможем получить, – Яркое видение йауанского госпиталя снова всплыло у него в сознании. – Боунз и Кристина нуждаются в помощи, которую мы пока не можем обеспечить.

Снова взглянув на огонь, Джеймс вдруг вспомнил лицо Маккоя при последнем визуальном контакте, изможденное и усталое. «Держись, – подумал он. – Держись, дружище! Мы работаем так быстро, как только можем!»

* * *

Леонард Маккой понимал, что ему все труднее и труднее полностью сосредоточиться на исследовании. С каждым днем он все сильнее чувствовал

невыносимый запах пациентов йауанского госпиталя… сладковатый чужеродный запах затянувшейся смерти. Постоянно пытаясь отвлечься от него, он в мыслях возвращался к Кристине и Мики, находящимся далеко, к Закату, которую он даже никогда не знал. Он наблюдал Быстроножку каждый день и видел, как прогрессирует болезнь на теле его нового друга. Зная, что то же самое сейчас происходит с Кристиной и Мики, трудно было оставаться оптимистом.

С большим трудом он сфокусировал свое зрение. Маккой ненавидел то, что было у него перед глазами каждый день, и понимал, что труднее всего бороться с размерами катастрофы. Огромное количество случаев заболевания делало его совершенно беспомощным.

Этим утром один из его помощников, йауанец, обнаружив у себя первые симптомы заболевания, попытался совершить самоубийство. Маккою удалось кое-как отговорить его от этого шага, но даже Спок нашел бы, что обоснование Эталоном Венера своего поступка было абсолютно логичным. Вся его семья в основном находилась на второй стадии комы, когда Эталон достигнет этой стадии, то уже не сможет помогать, а будет дополнительной обузой, которая может помешать его семье получить полноценный уход.

Единственным аргументом Маккоя, который помог, было то, что им необходима его помощь, пока он сможет ее оказывать.

Как долго это будет, никто из них не знал.

Двое других были приняты в госпиталь не из-за синдрома АДФ, а просто потому, что, потеряв надежду, полностью утратили интерес к жизни. Одна из них, мать, потерявшая двух детей из-за синдрома, просто прекратила кормить третьего, грудного ребенка. Другой пациент находился в физическом шоке, который получил вследствие сильной депрессии.

«Сколько еще йауанцев должно умереть, – подумал Маккой, – прежде чем живущие начнут завидовать мертвым?»

– Доктор Маккой! – голос Эталона вырвал доктора из его мрачных размышлений.

– Да, Эталон? – он стал подниматься. Леонард слишком долго сидел в одной лозе, колено затекло. Он начал тереть его, чтобы возобновить циркуляцию крови.

– На переговорном экране – главный медицинский офицер Микиевич.

– Мики! – Забыв о своем колене, Маккой поспешил внутрь и склонился над лабораторным столом, чтобы увидеть ее изображение. За спиной Микиевич столпилось еще около десятка докторов и медицинских сестер.

– Привет, Леонард, – сказала она, счастливо, улыбаясь. – Мой персонал и я хотели бы от всего сердца поблагодарить тебя. – Мики повернулась к группе и подняла руки. – Готовы? – с этими словами она опустила руки, и люди качали аплодировать, свистеть и радостно кричать.

– Работает! – воскликнул Маккой. Мики кивнула, затем отослала всю группу работать я повернулась к экрану.

– Оно работает. Ты выиграл время, Леонард… и бог знает, как оно вам необходимо, ее лицо стало торжественным.

– Теперь – главное. Ты прав, это только временное средство. Не происходит ремиссии – симптомы не исчезают.

Оно либо замедляет, либо, может быть, только может быть, останавливает прогресс развития синдрома АДФ… но мы не сможем установить это точно еще несколько дней или недель.

Сейчас мы синтезируем огромное количество субстанции. Все стационарные больные получают большие дозы ежедневно. Теперь самое главное: мы также используем этот препарат на больных с только что установленным диагнозом АДФ, чтобы как можно дальше загружать наступление последней стадии. Чем больше времени мы выиграем, тем дольше сможем работать.

Маккой покачал головой.

– Так вот к чему мы пришли – приговорили тысячи к невыносимым страданиям. Я видел, как они передвигаются даже на ранних стадиях болезни.

Это ужасно, черт подери.

– Согласна, согласна, – кивнула она, лицо ее покрылось морщинами. Но это пока все, что у нас есть. Я передам тебе результаты… может быть, заметишь что-нибудь, что мы пропустили. – Мики приготовила все необходимое к передаче, он настроился на прием. – Нам также понадобятся координаты. Ты получишь первую партию серума Маккоя… Где ты хочешь, чтобы мы ее приземлили?

Он назвал ей координаты, затем уточнил:

– Мики, по документации это Вилсон-Чэпел серум. Я просто продолжил их разработку… – Его голос затих.

Несмотря на, казалось бы, хорошие новости, Маккой осознал, что боится спрашивать о состоянии Кристины. Однако Мики не забыла.

– Сестра Чэпел, по-видимому, хорошо реагирует на лечение, – сообщила она. Детали ты найдешь в докладе. Если вкратце, ей сейчас не лучше, но и хуже не становится, благодаря тебе.

Следующие несколько часов Маккой и Эталон были очень заняты, потратив много усилий на то, чтобы найти достаточное количество помощников, способных делать инъекции. Всем пациентам госпиталя в обязательном порядке был сделан укол серума. Маккой сам ввел Эталону лекарство.

Эталон потер плечо, затем смахнул вылезший мех со своей ладони.

– Доктор Маккой, спасибо вам, – поблагодарил он. – Мне очень стыдно за то, что случилось сегодня утром. Я обещаю вам, что больше не буду пытаться…

Маккой понял, что он и разгневан, и расстроен этим изъявлением благодарности Эталона. С усилием сдерживая себя, он сказал:

– Очень больно, Эталон? Я мог…

Эталон перебил его, покачав головой на негнущейся шее.

– БЫЛО очень плохо, доктор Маккой, но я предпочитать боль облегчению, которое чувствует теперь моя семья. И спасибо вам за боль, которую я сейчас чувствовать.

Он оставил Маккоя, чтобы вернуться к своей больной семье в палату, где у него было много работы. Маккой молча проглядел за тем, как тот шел.

Минутой позже он вытер глаза… и принялся читать доклад Мики.

Это заняло у него больше времени, чем обычно. Недостаток сна сказался на ясности его зрения, и он было, собирался заказать у компьютера печатный экземпляр вместо того, чтобы читать с экрана, но решил этого не делать.

Последняя часть доклада содержала коммюнике Звездного Флота о распространении болезни по всей галактике. «Скрытый период болезни убивает нас, – подумал он. – Люди могут разносить АДФ, еще не имея явных симптомов заболевания, и мы не можем отследить всех людей, вступивших в контакт с больными». Как он узнал, на Гере Четыре тоже теперь объявили карантин.