Песнь Огня
Шрифт:
Хоть Ролло Шимм и проклинал больную ногу, вынужденный отдых оказался очень кстати. Тяжело приходилось и людям, и лошадям, которые везли Аиру Хаз и госпожу Холиш. Лошади нервно пробовали дорогу копытами, с трудом переступали и потели так сильно, что снег на шкурах тут же таял. Коровам было не намного легче. Они послушно шли за людьми, но, как только уставали, замирали на месте и шумно дышали. Тогда Креот тоже останавливался и кричал Анно:
– Погодите немного!
Переведя дух, коровы отряхивались и шли дальше, понимая,
– Пошли!
Немного отдохнувшие мантхи снова трогались в путь по каменистой лестнице.
Анно Хаз шел рядом с женой. Аиру сильно встряхивало на каждой ступеньке. Из-под одеял, которыми ее закутали для тепла, были видны только глаза, почти всегда закрытые. Во время остановок Анно опускался на колени, поближе к жене, и разговаривал с ней. Голос Аиры слабел с каждым часом. Анно не спрашивал, как она себя чувствует, чтобы не злить ее. Он только рассказывал, как люди идут и сколько еще осталось.
– До темноты успеем подняться до вершины? – спросила Аира.
– Может быть, – ответил Анно и добавил: – Хотя едва ли.
– Значит, не сегодня, – пробормотала она. – Завтра.
Анно понял, что Аира говорит о закате, о багряном небе, которое видела во сне.
– Скорее всего, завтра вечером, – сказала она. – Поговори с Пинто, ты ей нужен.
«Да, жена права», – подумал Анно. Он так беспокоился из-за трудного подъема, из-за падения Плавы Топлиш, из-за того, что день кончается и Аира на глазах слабеет, что совсем забыл о младшей дочери. Пинто шла, как все, без жалоб и лишних разговоров. Хотя нет, не как все. После перехода через озеро она не сказала ни слова!
Когда остановка закончилась, Анно поднялся повыше, к Пинто. Какое-то время он шел рядом и молчал, чтобы дать дочери привыкнуть к своему обществу. Анно часто так делал, потому что не любил резко начинать разговор. Он считал, что это неправильно и даже невежливо: людям нужно сначала разобраться, что они думают друг о друге, а потом уже переходить к беседе.
Снегопад как нельзя лучше подходил к его настроению. Мягко падающие снежинки не отвлекали, а успокаивали. Вскоре Пинто повернулась к отцу. Анно почувствовал, что ей страшно и плохо, и все же ничего не сказал. Он только терпеливо слушал и ждал.
Пинто обратилась к отцу первой, словно прервав молчание.
– Почему мы?
– Ты, – поправил ее Анно. – Я – нет.
– Тебе это не нравится?
– Нет. Я тобой горжусь.
Анно хорошо знал, что дар прорицания пришел в его семью от Аиры. Он женился на женщине из рода Мантха, и только.
– Почему некоторые люди не похожи на других? – спросила Пинто.
– А чем ты не похожа, дорогая?
– Ну, я могу делать то, чего не могут другие.
– Значит, ты не похожа на других, чтобы делать то, чего они не могут.
– Правда?
– А тебя это пугает?
– Да. Я боюсь… боюсь быть такой.
– Не бойся.
Тропа как раз проходила неподалеку от быстрой горной реки. Узкая полоска ледяной воды сбегала по мокрым камням. Кое-где земля провалилась, и возникли крошечные водопады, над которыми вода скапливалась, а потом сверкающими струями дугой стекала вниз. На такой водопад и указал Анно Хаз.
– Видишь, как падает вода? Такой блестящей дугой.
– Да, пап.
– Ты как этот водопад. Сила, которая поднимает воду, идет от самой реки. Вода в водопаде всегда новая, хотя водопад один и тот же. Видишь?
– Да.
– Так что не бойся, моя хорошая. Сила исходит не от тебя и не тебе принадлежит. Она течет через тебя, и поэтому ты такая, какая есть.
Дочка серьезно слушала тихие слова отца из-за снежной завесы и, несмотря на свой юный возраст, поняла.
– И у Бо с Кесс так же?
– Думаю, да.
– И у мамы?
– Да.
– Значит, мы сами ничего не делаем? За нас все решает сила?
– Нет, дочка. Многое зависит от тебя. Ты можешь отказаться от силы, которую ощутила. Можешь забрать ее себе. Можешь ей сопротивляться. Только что бы ты ни выбрала, помни: эта сила не с тебя началась и не тобой кончится.
– Я не хочу от нее отказываться или забирать себе. Я хочу… хочу, чтобы всем было хорошо.
– Значит, так и будет.
– Неужели все так просто?
– Нет. Совсем нет. Ты подумай, сколько сил в мире хочет обратного. Страх рождает насилие, насилие приводит к ненависти, а ненависть кончается одиночеством. Все людские беды и злые дела собираются в огромные черные тучи и холодным снегом выпадают на землю. И тогда мир глохнет и немеет, люди перестают слышать и любить друг друга. Это ведь очень печально…
– Да, – согласилась Пинто. Она представляла себе мир точно так же. – Да.
Какое-то время они шли молча. Потом Пинто сказала:
– Ты столько знаешь, пап! Наверное, у тебя тоже есть сила.
– Нет, моя хорошая, нету. Я не умею предсказывать будущее, как Аира. Я не умею читать мысли, как Кестрель, или бороться с врагами силой мысли, как Бомен. Я не умею говорить с волками. Я могу только слушать и учиться. Читать и учиться. Обдумывать то, что я услышал и прочитал, и учиться.
– Вот откуда ты столько знаешь! Мы тебе в подметки не годимся. Даже мама.
– Жаль, что одних знаний недостаточно, – вздохнул Анно. – Я даже не уверен, есть ли от них хоть какая-то польза. Просто я так устроен. Мне нравится разгадывать загадки. Только все это ни к чему теперь, когда…
Он осекся.
– Когда Бо и Кесс ушли. Когда мама вот-вот умрет, – сказала Пинто.
– А ты изменилась, – тихо сказал отец.
– Я только сказала то, что мы все и так знаем. Просто не говорим вслух.
Анно обернулся и посмотрел сквозь снег назад, на волокушу с женой.