Песнь Надежд
Шрифт:
Вокруг воцарилась полнейшая тишина. Сверху опадала мелкая кровавая взвесь, моментально превратившаяся на холодном воздухе в крохотные замороженные кристаллики. Но я не спешил развеивать атакующие конструкты. Слишком хорошо я успел изучить повадки тварей в прошлом…
Делаю осторожный шаг. Подошва с хлюпающим звуком погружается в ещё не замерзшее месиво. Ещё шаг. Всё ещё тихо. Третий шаг…
— Хр-р-ра-а-а!!!
Недобитая и истекающая кровью тварь кинулась на меня из-за поваленного дерева. Но я ожидал чего-то подобного. Поэтому готовое плетение «Молота» прервало
Не обращая внимания на сердитое сопение Гесперии, которая злилась из-за сломленных «Колесницей» деревьев, я двинулся к трупам чудищ, убитых первыми. Не скажу, что увиденное меня порадовало. В отличие от порождений Абиссалии, с которыми я бок о бок прожил полгода, эти выглядели… хм… более изощренными, что ли? Шипов стало больше, твёрдые наросты брони массивней, костяные лезвия приобрели сложную форму, а конечности дополнительные пары суставов. Мне кажется, на создание этих потратили непозволительно много плоти. Но с чего б кьеррам быть такими расточительными?
— Гесперия, как давно началось это нашествие? — обратил я взор на лесного духа. — Я же верно понимаю, что раньше они сюда не забредали?
— Да. Люди умели сдерживать пустошь, — поморщилась дриада, которая недолюбливала человечество практически так же, как и абиссалийских отродий. — Однако количество тварей росло, и вскоре они стали заходить всё дальше и дальше.
— Когда обстановка ухудшилась?
— В пору позапрошлого цветения.
Я напряжённо закусил губу и принялся расхаживать по снегу. Запоздало подметил, что замерзаю, а потому подогрел себе кровь «Божественным перстом».
Что же это получается? Вторжение началось спустя год после того, как твари при моей поддержке вырезали Фаренхолд и уковыляли в пустоши с многими тысячами трупов на гнилых горбах? Я, конечно, не могу знать всех подробностей, но интуиция подсказывает, что именно моё появление сломало хрупкий баланс сил на континенте. Однако я хочу верить, что ошибаюсь…
— Здесь поблизости обитают люди? — задал я новый вопрос.
— Почему ты спрашиваешь? — насторожилась Гесперия.
— Хочу побеседовать с ними. Возможно, узнаю что-нибудь полезное.
Первородный дух молча указала куда-то в сторону, и я без раздумий отправился в том направлении. Буквально через десяток метров деревья вдруг расступились, и моему взору предстала внушительных размеров стена частокола, возведённая на монументальном каменном основании, скреплённом раствором.
— Фьюу-у, ничего себе деревенька! — присвистнул я. — Такую и легион молдегаров с наскоку не возьмёт!
Ответом мне стало молчание. Я оглянулся, но Гесперии рядом уже не оказалось. М-да… иногда я забываю, какими странными и обидчивыми могут быть духи природы. Ну да ладно. Она мне сейчас и не нужна. С северянами я и без её присутствия пообщаюсь.
Мечтая побыстрее вернуться в привычный тёплый климат, я согрелся очередным «Перстом», а затем сотворил несколько проекций «Катапульты». В три гигантских прыжка я под прикрытием темноты добрался до частокола, а четвёртым
Почти сразу за углом я обнаружил местного жителя, с макушки до пяток укутанного в длинные одежды из шкур животных. Он размахивал увесистым колуном, легко раскалывая объемистые поленья, а затем складывал под пристроенный к стене дома навес.
— Добрый человек, не мог бы ты ответить на пару моих вопросов? — издали обратился я к незнакомцу.
Северянин от звуков моего голоса подскочил, будто ужаленный, и развернулся, смешно выставив перед собой топор, словно защищаясь. На меня уставилась пара вытаращеных небесно-голубых глаз, обрамлённых пышными веерами ресниц и я с изумлением опознал в деревенском жителе молодую курносую деву. Ростом она была как бы не выше меня самого, но её пухлые губы и округлые щечки придавили веснушчатому лицу какое-то по-детски наивное выражение.
— Ты откель тут взялся, путник? Да ещё и голый совсем! Идём скорее в дом, пока мороз не опалил!
От такой заботы опешил уже я. А рослая северянка проворно подскочила ко мне, стянула свои меховые варежки и попыталась надеть их на мои ладони.
— Спасибо-спасибо, но мне не холодно! — кинулся я отбиваться от незнакомки.
— Хм… а ручки-то и вправду тёпленьки, — озадаченно нахмурилась она. — Чай успел отогреться у кого?
— Я просто шёл мимо и хотел расспросить об абиссалийских тварях, которые рыщут тут по лесам, — проигнорировал я вопрос.
Заслышав об обитателях пустошей, дева сразу же посмурнела.
— Эт тебе, странник, надобно к охотникам наведаться. Они часто из деревни отлучаются. С уродцами энтими, знать, каждый день сталкиваются. Окромя них никто тебе не подскажет.
— А далеко ли охотники ваши? Не сочти за наглость, но я спешу.
Дева еще раз осмотрела меня с ног до головы, особенно подолгу задерживаясь на обнажённых кистях и лёгких кожаных полусапогах, кои на холоде закаменели и превратились в настоящие колодки. Затем незнакомка хмыкнула, воткнула колун с размаху в необъятный чурбак и сделала жест, который я прочитал как: «Следуй за мной».
— Мож тебе хоть горяченького отвару плеснуть, путник? — предложила северянка. — А то ж ведь так и околеть недолго. Мне на тебя даж глядеть зябко.
— Не нужно, спасибо, — решительно отказался я.
— Я ж не корысти ради угостить хочу, а по-людски, по-доброму, — обиделась курносая сопровождающая.
— Не сердись, но действительно не стоит. Понимаешь, всех, кто старается мне помочь, вскоре настигают беды. Поэтому я просто расспрошу ваших охотников, да уйду. И вряд ли вы когда-нибудь обо мне услышите.