Песнь Надежд
Шрифт:
Усевшись на кованую скамейку, я запрокинул голову и уставился на поблескивающие сквозь густую крону весперской вишни звёзды. Как тихо, мирно и свежо. Просто прекрасно. Интересно, а дух лесов услышит меня здесь? Мы так давно с ней не виделись, что мне аж неловко. И даже калимбы с собой не прихватил, чтоб порадовать первородное создание…
— Гесперия, ты здесь? — бросил я клич во мрак.
Но ответом мне стала лишь тишина. Я предпринял ещё несколько попыток докричаться, но дриада так и не пришла. Видимо, здесь недостаточно зелени, чтобы она донесла мой зов. Хотя, если вспомнить, как Гесперия
Ну и ладно. Потрачу время эффективно. Выполю здесь сорняки, да поухаживаю за экзотическими кустами. Руками тоже полезно поработать. Особенно, если до этого изо всех сил напрягал мозг. А то никто кроме меня этим, чую, не займется.
Погрузившись в полноценный медитативный транс, я принялся облагораживать запущенный сад. С помощью знаний Ризанта в области ботаники, хранившихся где-то в глубинах разума, процесс сей принёс мне истинное удовольствие и успокоение.
— Александр, это ты? — донеслось со стороны раскидистой вишни.
От неожиданности я крутанулся на пятках, а в ладони уже возникло плетение «Зарницы». Но увидав, что из-за древесного ствола нерешительно выглядывает первородный дух лесов собственной персоной, я сердито сплюнул под ноги.
— Гесперия, ты меня чуть до инфаркта не довела! Нельзя же так с людьми! — шутливо приложил я руку к груди.
Но дриада весёлый настрой не поддержала. Она робко вышла из-за дерева и подобно пугливому оленёнку сделала неуверенный шаг. Её зелёные глаза неотрывно гипнотизировали меня, словно первородный дух не узнавала того, кто перед ней стоит. В конце концов, на миловидной мордашке Гесперии отразилась такая боль и скорбь, что я испугался.
— Что ты сделал с собой, Александр? — прошуршали листья и травы вокруг меня. — Зачем ты истязаешь свою душу?
А я и не знал, что ей ответить, хотя прекрасно понял, о чём она говорит. Действительно, почему я всё это тащу на себе? Наверное, потому что повёлся на обещания Ваэриса. Ввязался, как я думал, в забавную игру, где мне предстоит передвигать оловянные фигурки по полю и придумывать победные комбинации. Но нет. Слишком поздно я понял, что цена каждого моего хода чья-то пролитая кровь и страдания. А иногда и мои собственные. Я совершил и перенёс уже столько всего, что мне невыносима даже мысль о напрасности моих усилий. Только в этом иррациональном упрямстве и черпаю энергию, дабы двигаться вперёд. Ну ещё, может, в глуповатой надежде, что дальше станет легче.
— Мне хочется верить, что так надо, — глухо произнёс я, опуская взор.
Теперь промолчала уже Гесперия. Она привлекла меня к себе, и я полной грудью вдохнул нежный растительный аромат, источаемый её зеленоватой кожей. Когда наши объятия разомкнулись, то я увидел, что мы перенеслись из сада на просторную поляну, окружённую гигантскими дубами.
— Извини, что давно не заходил. У нас тут, как бы сказать, война грянула, — нарушил я затянувшуюся паузу.
— Знаю. Я многое узрела глазами деревьев, — кивнул дух.
— Ну а ты как поживала?
Гесперия вдруг резко отстранилась и заклекотала по-птичьи. Насколько я успел изучить повадки первородного духа, это было проявлением высшей степени досады и тревожности.
—
— Да, — не стала отрицать дриада. — Великая Пустошь наступает на мои владения. И я страдаю вместе с лесами, которые уничтожаются сонмом изуродованных магией тварей!
— Почему ты не сказала мне раньше? — нахмурился я.
— А разве ты чем-то способен помочь? — вернула вопрос Гесперия.
— Я могу хотя бы попытаться. Покажи мне, что происходит с твоими владениями?
Дух явно собиралась отклонить мою просьбу. Я это понял по взгляду. Но отступление в мои планы не входило.
— Ты же понимаешь, что я не отстану и не оставлю тебя один на один с бедой? — красноречиво посмотрел я дриаде в глаза.
И только после этого она сдалась. Взяв за руку, хозяйка лесов повела меня куда-то меж деревьев. А ещё буквально через минуту эта тропа окончилась небольшой хвойной опушкой. Здесь я сразу же ощутил, как похолодел воздух. Изо рта вырвалось облачко пара, а под ногами захрустел подледеневший снежный наст. Мы явно очутились где-то далеко на севере. В тысячах километрах от Патриархии.
Луна светила в небе ярко, а потому для моего острого зрения не составило труда заметить полтора десятка уродливых силуэтов, копошащихся на расстоянии броска копья от меня. На пальцах сами по себе возникли проекции боевых плетений, а энергия мира потекла сквозь тело, наполняя узлы заклинаний.
Эх, давненько я не встречал кьеррских отродий. Но чую, что должен засвидетельствовать им своё «искреннее почтение».
Глава 23
Зная, как Гесперия недолюбливает огонь, я атаковал тварей плетениями иной стихийной направленности. Целый рой крохотных льдинок с шуршанием и свистом устремились к порождениям Абиссалии. Магические воплощения широким облаком засеяли землю и деревья, легко пронзая снег, кору и тела отродий. Сразу четыре уродца опали неподвижными грудами плоти, не успев издать ни звука. А остальные вскинулись словно потревоженные звери.
Увидав мою одинокую фигуру, существа пронзительно завизжали, а затем ломанулись ко мне, чрезвычайно проворно лавируя между древесными стволами. Я же только хмыкнул, и пустил им навстречу десяток «Матрёшек». Прелесть этих чар заключалась в том, что от меня не требовалось снайперской точности. Достаточно было попасть хотя бы рядом с врагом. А активировавшееся заклинание разлеталось на манер небольшого фугаса, исторгая на огромной скорости поражающие энергетические конструкты, но уже размером поменьше.
Десять хлопков грянули короткой дробью, поднимая в воздух стену снега. Внутри этого белоснежного облака протяжно заревели твари. А я для надёжности пустил ещё вдоль земли плетение «Колесницы». Заклинание затянуло всё вокруг себя в воронку, перемололо и выплюнуло. В лесу образовалась прогалина, залитая бурой кашицей из плоти, талого снега и щепок. Теперь опознать в этой слизистой массе кьеррских отродий не смогут даже их белокожие создатели.
Да, я уже не тот начинающий колдун, что поджав хвост бежал из плена абиссалийцев. Обладай я пять лет назад нынешними знаниями, то от улья остался бы только засыпанный мелким щебнем кратер.