Первые боги

Ол

– Слава! – раздались возгласы вокруг Мала.

– Слава тебе, сияющий Хепри в твоем имени Атум! – поклонился жрец. – Ты восходишь на горизонте, и земля преисполняется красот! О, Хепри, о, жизнедатель!

– Слава! – снова отозвалась толпа.

– Слава сияющему Ра в твоем имени, Хепри! – жрец поклонился второй раз. – Ты сверкаешь высоко над землей, и день следует по стопам твоим! О, Ра, о, создатель!

– Слава! – воскликнули люди, собравшиеся у подножия холма.

–

Слава сияющему Атуму в твоем имени Ра, – жрец поклонился третий раз. – Ты исчезаешь за горизонтом, и земля безмолвствует в разлуке с тобой! О, Атум, о прародитель!

– Слава! – с каждым разом голоса, воздающие хвалу солнечным богам, звучали все громче и громче.

Со стороны восходящего солнца к вершине холма неожиданно для Мал подлетела белая цапля и опустилась на красную пирамиду. Сейт-Акх немедленно склонился перед ней и восславил ее тем же тоном, каким он до сих пор восхвалял Хепри, Атума и Ра.

– Слава тебе, непостижимый Бену – вестник сияющих богов, что подают нам знак принять их волю.

– Слава! – вторили ему египтяне.

Мал не мог поверить, что эта птица, случайно залетевшая неизвестно откуда, и есть вестник богов. На первый взгляд, она ничем не отличалась от обыкновенной цапли, и только ее глаза приковывали внимание. Они и в самом деле не могли принадлежать существу, способному лишь утолять голод, плодиться и каждый день спасать свою едва теплящуюся жизнь в мире, где смерть подстерегает на каждом шагу. Цапля взглядом приказывала Малу преклониться перед ней вслед за жрецами и ведомой ими толпой.

– Я поклоняюсь Христу, – мысленно возразил Мал, глядя птице прямо в глаза.

Но он не смог подчинить свои ноги воле и разуму. Те подогнулись словно бы сами собой, и Мал опустился на колени. Он сразу же попытался встать, но у него ничего не получилось.

– Смирись, брат мой, – услышал внутри себя Мал голос змея.

Это он склонился перед Бену, а не Мал.

– Никогда!

Мал отвел взгляд от птицы, сосредоточил внутренний взор на лике Христа и стал шепотом произносить молитву. В ответ изнутри вспыхнуло жаркое пламя. Внутренний огонь мгновенно охватил все тело с головы до ног.

– Великий Бену, – обратился Сейт-Акх к птице, – ты был в начале времен и летал над водами Нуна. В конце времен ты сгорал в пламени извергнутым богиней Тефнут. Великий Бену, ты вечен, и смерть для тебя не более, чем новое рождение!

Мал задыхался, испытывая нестерпимую огненную боль. Ему стало казаться, что он умирает. Оглядев покорно склонившихся перед Бену людей, Мал понял, что пылать внутренним огнем выпало ему одному.

– Господи, прости мне грехи мои, – он приготовился к смерти.

Внезапно раздался

пронзительный птичий крик такой силы, что у Мала заложило уши. Он поднял глаза на белую цаплю и понял, что ей сейчас так же больно, как и ему. Красная пирамида, на которой стояла птица, превратилась в раскаленный уголь, будто только что вынутый из самого пекла. Мгновение, и белая цапля вспыхнула алым пламенем. Еще мгновение, и ее пепел осел на землю. Сожженный дотла прах тут же собрался в белоснежное крылатое тело с длинным клювом и хохолком на голове. Птица взмахнула крыльями и взмыла в небесную высь. Это было последнее, что сумел запечатлеть Мал в сознании, неумолимо погружающимся в темноту.

Он очнулся под балдахином из белого атласа в шелковом халате, надетом поверх сорочки из тонкой белой ткани. Мал догадался, что находится во дворце, но не мог поверить в то, что арабы смирились и на самом деле предоставили приверженцам веры в первых богов все права распоряжаться городом. Ему было легче допустить, что арабы всего лишь покорились силе и временно отступили. Мал огляделся: роскошь убранства спальни не оставляла сомнений – он во дворце.

Его пробуждения дожидались Гор и Лия. Мал вспомнил, что много дней назад он так же проснулся в захваченном замке в городе Крак и первыми, кого он увидел, стали Филипп и Ари. Он обратил внимание на то, что Лия казалась старше Гора, хотя они были ровесниками. В это утро ее взгляд выражал глубокую скорбь. Было странно, что Гор нисколько не разделял чувства Лии и был по-своему обыкновению весел.

– Мой Господин, Сейт-Акх сказал нам, что вы вот-вот проснетесь, и капитан Аузахет отпустил меня вас проведать, – сказал Гор.

Он добавил, что Мал проспал больше суток. За это время арабы покинули город, исполнив слово, данное амиром аль-Захидом.

– Что с Еленой? – спросил Мал у Лии.

– Она умерла, – ответила амазонка.

Мал поначалу не поверил словам Лии.

– Как это могло случиться?! Ведь она выздоравливала! – пронеслось в его голове. – Какая странная смерть!

Мал ни чего не мог понять. Ему оставалось только сожалеть, что он так и не смог продолжить разговор с Еленой. Он вспомнил, как увидел ее в первый раз и принял за Маргариту. Теперь она мертва.

– Как это случилось?

– Как только вы взошли на холм, у госпожи поднялся сильный жар. И все же она продолжала горячо молиться за вас своему богу.

– Это было бессмысленно, – ни один греческий бог не в силах мне помочь!

– Но она молилась богу христианскому…

– Разве Елена была христианской веры? – удивился Мал.

Лия кивнула ему в ответ и продолжила: