Первое дело Карозиных
Шрифт:
Она больше не вернулась домой, сказав актрисе, что не может этого сделать, пока все не решится. Любчинская не возражала. Последнее, что Даша помнила достаточно ясно, это то, как ее встретила Варя на Патриарших. Далее в голове девушки был сплошной туман и выплыла она из него только сегодня утром…
Даша закончила говорить и с надеждой взглянула на свою бабушку. Старушка тихо плакала, и по ее морщинистому лицу струились, не переставая слезы.
– Бог простит тебя, внученька, – сказала она. – А я уже простила. Хорошо, что ты жива
– Катерина Дмитриевна, где же вы меня нашли и почему вообще искали?
– Нашла я вас в имении Любчинской, где актриса оставила вас, приказав слугам поить лекарством, от которого вы и умерли бы, не подоспей вовремя мой муж. А я искала я вас, так как поначалу вы были единственной ниточкой к пропавшему ожерелью. Видите ли, мой муж заключил пари, что сумеет его вернуть. Я не могу рассказать вам пока всего да и не думаю, что вам это сейчас нужно. К вашей же истории мне добавить нечего. Надеюсь лишь, что она послужит вам хорошим уроком на будущее. А теперь позвольте мне откланяться.
Утром следующего дня Катеньке нанесла визит генеральша.
– Катерина Дмитриевна, голубушка, как я рада, что с вами все в порядке! А где Никита Сергеевич?
– Его нет, он отправился в погоню за Любчинской, – просто ответила Катенька.
– А что же Давыдов?
– Управитель Любчинской говорит, что поручик уехал вместе с ней.
– Я так и знала! – воскликнула генеральша. – Вчера, когда Никита Сергеевич сказал мне, что вы уехали с Давыдовым, я страшно перепугалась, припоминая что-то такое неприятное, что о нем слышала. Вот только вспомнить никак не могла. Тогда я сказала мужу, что поручик посватался к дочери одной из моих приятельниц, и спросила, что муж может мне сказать об этом человеке? Тут Данила Филиппович такого мне нарассказывал, что чуть с ума не сошла от тревоги за вас. Вы знаете, что этот самый поручик…
В сущности, Арина Семеновна не сообщила Катеньке уже ничего нового. Супруга профессора успела выслушать и молодого человека, и его бывшую невесту, так что имела представление о все его низости. Больше ей не хотелось о нем слышать, поэтому она прервала генеральшу:
– Представляете, Арина Семеновна, в имении Любчинской я обнаружила едва живую Дашеньку, вашу компаньонку.
– Боже мой, вы ее нашли? И где же она сейчас?
– Я отвезла ее домой, и теперь она поправляется под присмотром Пульхерии Андреевны.
– Славная старушка, каким ударом для нее было исчезновение внучки, единственного близкого человека. Я тотчас поеду к ним, чтобы поддержать Дашу и Пульхерию Андреевну!
– Арина Семеновна, постойте, – замялась Катенька. – Прежде чем вы поедете к Беретовым, я должна вам еще кое о чем рассказать. Дело в том, что Даша замешана в краже вашего ожерелья.
– Что вы такое говорите! Этого же просто не может быть! – генеральша снова осела на стул от удивления.
– И тем не менее это факт. Но не спешите судить ее строго, пока не услышите
– …Бедное дитя, – сказала Арина Семеновна, промакивая глаза платочком, когда Катенька перестала говорить. Сколько ей пришлось пережить. Теперь я тем более к ним поеду, чтобы сказать Даше, что я не виню ее. Бедной девочке и так хватает переживаний, я должна освободить ее хотя бы от чувства вины передо мной. Она же не сознавала, что творила.
– Как это благородно с вашей стороны, Арина Семеновна, – восхитилась Катенька генеральшей. – Передавайте им обоим от меня привет.
– Всенепременно.
Генеральша отбыла, а Катенька, чтобы не маяться дома в ожидании мужа, решила навестить Анну Антоновну.
– Катенька, душа моя, как я тебе рада! – приветствовала ее вдова Васильева. – Где ты нашла Сашеньку? Такая чудесная девушка, я тебе передать не могу. А какая она талантливая… – Анна Антоновна закатила глаза. – У нее чудные стихи. Вот увидишь, она будет иметь потрясающий успех на моем следующем поэтическом чтении. А ее родители – просто милейшие люди. Мне так понравилась маменька Сашеньки, мы с ней весь вечер проговорили за чаем. Она мне дала новый рецепт печенья. Идем же, я тебя угощу.
– Тетушка, я в последнее время что-то разлюбила сладкое.
– Отчего же? Твоей фигуре оно не повредит. Да и молода ты еще слишком, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Идем, не упрямься, заодно расскажешь мне свои новости. Кстати, что там с той загадочной визиткой, что ты мне приносила? И откуда такой интерес к индийским богиням? Я пыталась узнать у Сашеньки, но она сразу мрачнеет и замолкает. Может быть, ты мне расскажешь?
– Обязательно расскажу, только пообещайте, что никому не скажете ни слова.
– Катенька, ты же меня не первый день знаешь. Разве я не умею хранить чужие секреты? Твои же я храню вообще за семью печатями, правда пока сейф твоих тайн оставался пустым. Давай же положим в него хоть что-нибудь интересное, раз уж я его завела для тебя.
Молодая женщина улыбнулась Анне Антоновне. Она очень хорошо знала, что у тетушки ее слова по поводу умения хранить молчание самым прекрасным образом расходятся с делом. Но так хотелось ей хоть кому-нибудь рассказать о своих приключениях. Не мужу, а кому-то, кто сумеет оценить ее мужество и ум по достоинству.
– …Н-да, вот так история, – протянула Анна Антоновна, когда Катенька в своем рассказе дошла до событий уже дня сегодняшнего. – Обещай, что я обязательно узнаю, чем все это закончилось? Поверить не могу. Настоящий принц, кто бы мог подумать… А я его шарлатаном обозвала.
– Ну, я тоже считала его преступником и убийцей, пока не познакомилась лично. Так что вам, тетушка, и подавно простительно.
– Но какая романтичная история связана с этими ожерельями. Целых четыреста лет!.. – и вдова мечтательно прикрыла глаза. У Катеньки же они просто слипались от того, что она хотела спать.