Первое дело Карозиных
Шрифт:
– Пока спит. Господа, я сделал все, что мог. Шансы на выздоровления у нее есть. Пуля серьезно повредила легкое, но будем надеяться, что все обойдется.
– Она ничего не говорила?
– Дорогой она была в сознании, – подтвердил врач. – Она попросила позвать к ней Томаса Канингема, если выживет после операции. Это вы? – с сомнение посмотрел он на профессора, пытаясь найти в его чертах хоть малейшее оправдание подобного имени.
– Нет, это мой друг, но он не говорит по-русски. Позвольте вам представить английского путешественника Томаса Канингема, –
– Честь имею представиться, господа, – ответил доктор с поклоном на превосходном английском. – Манеев Игнат Федорович.
Профессор также представился. Потом доктор предупредил господ, что раньше завтрашнего утра к больной их не допустит. Пришлось Никите Сергеевичу и Амиту вернуться на постоялый двор, где вовсю обсуждалось трагическое происшествие, всколыхнувшее тихое болото деревенской жизни. Красивую барыню всем было жалко, и наперебой выдвигались различные версии случившегося. Когда в обеденный зал вошли приезжие господа, их попытались расспрашивать, но профессор пресек всяческие разговоры, заявив, что должен молчать по распоряжению урядника до выяснения всех обстоятельств. Да и что он еще мог сказать, когда и сам толком ничего не понимал?
Вечер и ночь прошли в тревожном ожидании. Особенно нервничал принц, не столько даже из-за ожерелья, которое опять было неизвестно где, сколько из-за состояния любимой женщины. Он несколько раз просил профессора послать кого-нибудь разузнать о самочувствии актрисы. Понимая чувства Амита, Карозин выполнял его просьбы. Ответ все время приходил одинаковый: больная спит, ее состояние без изменений.
Утром, когда Никита Сергеевич и принц завтракали, правда амит к еде выказывал полное равнодушие, прибежал посланный доктором мальчишка с сообщением, что больная очнулась и хочет говорить.
– Господин Канингем, постарайтесь ее сильно не утомлять. Она слишком слаба, хоть и настаивает на встрече с вами.
Бледная как полотно Ариадна слабо подняла руку навстречу принцу:
– Сможете ли вы меня простить, сударь? – несчастным голосом проговорила она.
– Не напрягайтесь, Ариадна, доктор не велел вам утомляться. Я приду позже, когда вы поправитесь, – ответил принц, с состраданием глядя на актрису.
– Нет, – тихонько покачала она головой. – Я знаю, что умру, потому что мне теперь незачем жить и незачем беречь силы…
– Не говорите так, Ариадна, умоляю вас!
– Не нужно, принц, – остановила она его порыв. – Я должна вам покаяться. И если в вашем сердце осталась хоть капля любви ко мне, то вы сумеете меня понять и простить. Но прежде скажите мне, что за человек был с вами?
Амит понял ее вопрос правильно:
– Это не полицейский, это профессор Карозин, муж Катерины Дмитриевны Карозиной. Он заключил пари, что найдет ожерелье генеральши.
– Понятно, – тяжело вздохнула Любчинская. – Тогда позовите и его тоже. Он имеет право знать. Попросите его не судить меня слишком строго…
…Любчинская познакомилась с поручиком
– Владимир, спорим, что тебе не удастся ее соблазнить? – поддразнил один из приятелей поручика.
– Кого? – обернулся Давыдов, встретившись глазами с актрисой и улыбнувшись ей. Улыбку ему вернули довольно благосклонно. – Нет ничего проще, господа, – довольно заключил он после этого.
– Э, нет, – засмеялся приятель. – Это же примадонна театра Сниткина, несравненная Ариадна Любчинская!
– Да хоть сама Мельпомена! Что с того?
– А то, что улыбаться она тебе будет, но тем дело и ограничится. Видишь ли, любезный мой друг, госпожа Любчинская известна тем, что без весьма щедрого подарка от нее ничего никому еще добиться не удавалось.
– Хотите пари? – завелся Давыдов. – Она не только станет мне принадлежать без всяких подарков, но и сама мне их будет делать?
Собравшиеся присвистнули. Как-то слова поручика не слишком соответствовали офицерской чести. Но вызов был брошен, и приятель, начавший все это дело, был вынужден принять его. Пари заключили на следующих условиях. Если Давыдов не сумеет исполнить свое обещание и не предоставит друзьям веских доказательств, то должен будет неделю устраивать для всех присутствующих ужины в ресторане за свой счет. Со своей стороны поручик потребовал от проигравшего сущую безделицу: оплатить свои карточные долги. Приятель крякнул. Долги Давыдова были не малыми. Однако он подумал и решил, что ничем не рискует, так как, хоть и был поручик отъявленным сердцеедом, об эту крепость он непременно должен был обломать зубы.
Офицеры ударили по рукам, и Давыдов приступил к осаде Любчинской. Легкости, с которой он добился победы над примадонной, не ожидал никто.
Ариадна приметила красивого поручика, который с некоторого момента стал постоянно на нее поглядывать и улыбаться. Эти взгляды не остались незамеченными и ее спутником. Он предложил Любчинской покинуть ресторан, но она отказалась, ответив с потрясающей холодностью:
– Идите, коли вам нужно, я вас более не задерживаю. Я же останусь здесь. Мне хочется послушать цыган.
Раздосадованный господин ушел. Ариадна продолжала развлекаться, обмениваясь взглядами и улыбками с красавцем поручиком. Затем он подсел к ее столику и представился. Она не стала его прогонять, и они мило провели остаток вечера. Правда, к ее удивлению, Давыдов более ничего не стал заказывать, предоставив ей пользоваться тем, что осталось на ее столе и было уже оплачено. Она даже пошутила на эту тему, заметив, что офицерская щедрость к дамам сильно преувеличена молвой. Он отшутился, туманно сославшись на какие-то обстоятельства.