Первая
Шрифт:
— Девочка, — с раздражением ответил я Камиле.
День и без того выдался дерьмовый, а тут она…
— Я вижу, что девочка. Не слепая, слава Богу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Посмотрел на неё, а не стоило. Подол её сорочки просвечивал, волосы были распущены, и перед глазами всплыло видение — она в блёклом свете, её мерцающая кожа, тёмные ореолы сосков и блестящие глаза. Запах свежести и влажные волосы. Вот же!
Камила
— Зачем спрашиваю?! — я подошла ближе. — А что, не могу?! Или…
— Займись ребёнком.
— Кого я должна воспитывать?! Ты в своём уме?! Вначале ты принёс грудничка, теперь её… Я кто, по-твоему?! Квочка — наседка?! Мне только восемнадцать исполнилось, или ты забыл?!
Ярослав поджал губы, швырнул куртку на танкетку у двери и прошёл мимо, к кухне. У меня вырвался короткий возмущённый выдох, и я было бросилась за ним, но услышала шорох и обернулась. Шелестела надетая на девочке куртка, а сама она прижалась к стене и смотрела с испугом.
— Ярослав! — крикнула я. — Яр!
Он и не подумал вернуться. Я ещё раз посмотрела на девочку и всё-таки пошла следом. Влетела в кухню. Яр стоял с открытой бутылкой молока, и меня это разозлило ещё сильнее.
— Да объясни ты мне хоть что-нибудь! — закричала я, выхватив её. — Вчера ты…
Он поймал меня и прижал к себе. Глаза его были темнее, чем ночь за окнами. Он посмотрел на мои губы, в глаза, опять на губы, и у меня заколотилось сердце, а дыхание мигом сбилось.
Ничего не сказав, Яр поцеловал меня. Жёстко, горячо. Раздвинул губы и проник в рот языком, не давая ни секунды, чтобы понять, что происходит. Меня охватил жар, я задрожала, пытаясь отвечать ему и боясь сделать всё не так.
И вдруг всё закончилось. Он отпустил меня так же резко, дотронулся до руки.
— Займись девочкой, — сказал севшим голосом, провёл по пальцам и… забрал молоко, про которое я начисто забыла.
Взял со стола половину разломленного багета и вышел на улицу через заднюю дверь.
Я облизала губы и дотронулась до груди, ошеломлённая и сбитая с толку.
— Тётенька, — голосок дрожал.
Я повернулась, с трудом приводя мысли в порядок.
— Не бросай меня, тётенька, — в глазах девочки стояли слёзы. — Я буду послушная.
— Д-да… Я…
Вдохнула поглубже и, подойдя к девочке, помогла ей снять куртку. Под ней было уродливое старое платье. Сняв кофту, я накинула её ей на плечи.
— Как тебя зовут?
— Магдалена.
— Какое красивое имя. А я Камила.
— А ты кто?
— Я… Если честно, не знаю. Но ты не бойся. Я тебя не обижу. И дядя Яр тоже.
Магдалена не засыпала долго. Каждый раз, когда я думала, что она спит и собиралась уйти, малышка распахивала глаза, и всё начиналось заново. Около двух ночи я всё-таки смогла принять душ. Голова была чугунная. Укладывая детей, я сама мечтала укутаться в одеяло, а теперь спать не хотелось совсем, и я спустилась в вниз. В гостиной мерцал свет. Я остановилась возле неё, глядя на стоящего рядом с разведённым камином Ярослава, а он, в свою очередь, смотрел на огонь и меня не замечал. Шли минуты, но ничего не менялось.
Я всё-таки прошла в комнату, искренне считая, что Яр не знает, что я тут. Но тут он обернулся, и я поняла, что всё он знал. На каминной полке
— Пожалуйста, расскажи мне, что всё это значит, — попросила я громким шёпотом. — Так невозможно, Яр. Кто эти девочки, зачем они?
Он развернул меня к себе. В глазах его были решимость и усталость, и мне остро, до покалывания в пальцах, захотелось дотронуться до его лица. Только я потянулась, он перехватил мою руку.
— Дай мне ром, — сказал он.
Я встала, подала ему бутылку, стакан и осталась стоять у камина. Налив, он прошёлся по мне взглядом от ног до лица.
— Если ты разденешься ещё раз, добра не жди. — Он согнул одну ногу в колене и положил на неё руку.
— Так ты расскажешь?
Яр прищурился и сделал глоток виски.
— Расскажу.
Камила
Он показал на диван. Но я, взяв пару декоративных подушек, присела в метре от Яра на пол. От огня шёл жар, потрескивали поленья, стекло стакана бликовало.
— У меня сейчас чувство такое странное, — я посмотрела на огонь и повернулась к Яру, — что мира за пределами этого дома нет. Есть только то, что внутри и ещё немного — снаружи. И всё. А там, за лесом… — тихо засмеялась нелепице, творящейся у меня в голове. — Там какие-нибудь монстры. Как после апокалипсиса. Понимаю, что глупо, но… — я вздохнула. Смешно мне не было ни капли. — Я восемнадцать лет прожила в том мире, Яр, и он казался мне нормальным. И вдруг всё перевернулось. Ты, тот страшный человек…
— У Евы есть сестра.
Я затихла. Готовые сорваться с губ откровения, спрятались. Ярослав сделал глоток рома. Да о чём я вообще?! Какие монстры?! Яр сидел в вальяжной позе — взрослый, скупой на эмоции и уверенный в себе мужчина, а я… Ещё бы про любимый мультфильм ему начала рассказывать!
— Сестра? — переспросила я. — И где она?
— Хороший вопрос. Я бы многое дал, чтобы получить на него ответ.
Я ничего не поняла и ждала продолжения. Но он не торопился. Прищурившись, Яр долго смотрел на языки пламени и, казалось, забыл обо мне. Я принесла ещё несколько подушек и, бросив на пол, села — уже ближе к Ярославу. Он наконец повернулся.
— Её родителей убили. Отец Евы был достаточно известный человек, но для многих неудобный.
— Неудобный? Что это значит?
— Что это значит — не так важно. По крайней мере, для тебя.
— А что же для меня, по-твоему, важно? Я не ребёнок, мне мозгов хватит понять.
Он пренебрежительно хмыкнул, посмотрел на меня странно. Как на неразумную девочку и взрослую женщину одновременно. И что этот взгляд значит, я не имела понятия.
— Убийцы расправились со всеми, кто находился в доме, включая охрану. В живых не осталось никого. Если бы Ева была там, от неё бы тоже избавились, но ей, скажем так, повезло. Она родилась слабая, поэтому была в клинике в тот день. А вот старшая девочка бесследно исчезла. Наверное, она видела, как убили её родителей, но каким-то чудом сбежала.