Первая
Шрифт:
Но только я снял машину с сигнализации, началась возня. Оттолкнув охранника, Анна бросилась в темень. Шлепки её босых ног эхом разносились в резко наступившей тишине. Фим выхватил пистолет, я дёрнулся было к нему. Грохот выстрела сотряс воздух. Юта вскрикнула и заплакала в голос, двое ненадолго прервавшихся мужчин вернулись к разговору. Я бросил взгляд на машину.
Только не дури, девочка! Не высовывайся!
— Видишь, что бывает, когда меня не слушаются, — сказал Фим и дулом поддел подбородок Юты. — Мне нравятся послушные девочки. Послушные и молчаливые. Я люблю,
Она продолжала рыдать. Капюшон всё ещё был накинут на её голову, но разбитую губу я увидел. Ещё несколько минут назад доходящие до поясницы белокурые волосы были обкромсаны по плечи, на шее была затянута цепочка, на какой обычно держат сторожевых псов.
— Так будешь?! — гаркнул Фим.
Юта закивала.
— Тогда в машину, — отшвырнул её от себя. — Пошла! Уберитесь тут, — приказал он охране.
Двое его шакалов тенями отделились от своры. Один открыл багажник, второй поднял тело с земли. Халат распахнулся. По бледной коже Анны в районе груди стекала алая струйка. Голова её мотнулась, когда охранник поднял тело. Мёртвые глаза были широко раскрыты. Охранник швырнул её в багажник, второй захлопнул крышку под равнодушным взглядом престарелой пары, направляющейся ко входу.
Кулаки сжались.
— Стой, Фим!
Он повернулся ко мне.
Не удивился, ублюдок. Ждал меня.
— Какого дьявола, Фим, — прорычал, подойдя. — Что ты — грёбанный псих, не тайна. Но это уже слишком!
— Что-то я тебя не понимаю. Ближе к делу, Ярослав.
— Всё ты понимаешь, — подступил к нему на расстояние вытянутой руки. — Зачем ты убил девочку? Мне назло?
— Тебе? — он хмыкнул. — Просто захотелось. Имею право. Кто платит бабки, тот и заказывает музыку. — Он посмотрел на землю, где лежала Анна, и опять на меня. — А в чём, собственно, проблема? Тебе не досталась? Ничего, их достаточно — сегодня не повезло, купишь в следующий раз.
Я стиснул зубы. Будь мы один на один, я бы объяснил ему, в чём дело. Но трое его охранников были наготове.
— Но зачем тебе вторая?
— Не твоё дело.
— Не моё, — согласился он и достал сигарету. — Не нравится, когда лезут в твои дела? Вот и мне не нравится, Ярослав, — Фим чиркнул спичкой и, подкурив, бросил её под ноги. — То, что я купил — моё. Я могу делать с ними всё, что захочу. С этой тоже, — показал на съёжившуюся на заднем сиденье Юту. — Ты бы лучше о своей думал. Она мне понравилась, — посмотрел многозначительно. — Как закрою глаза, так и вижу её в этом прозрачном платье. Волосы, коленки… М-м… Мне редко кто так запоминается. Следи за ней лучше, мой тебе совет. Представится случай, я им воспользуюсь, — короткая пауза. — И ею тоже.
— Мне принять это, как угрозу?
Он глубоко втянул дым и, выпустив его, прищурился. По-хорошему, мне не нужно было садиться с ним за стол, да и ехать к Антонио. Но что сделано, то сделано, и я не жалел.
Фим хмыкнул и сел в машину, оттолкнув Юту дальше. Охранники заняли места спереди и с другого края. Мне он не ответил. Но захлопнуть дверцу я ему не дал.
— Я до тебя доберусь, Серафим. Рано или поздно. Клянусь.
— Поосторожнее
— Я бы поклялся. С удовольствием. Но моя мать мертва.
Я захлопнул машину. Мигнули габаритные огни, сквозь стекло я увидел светлую макушку Юты и пожелал ей одного — чтобы её смерть была такой же быстрой, как и смерть Анны. Всё, что случилось, прошлое. Только, чёрт возьми, я не мог принять этого!
Камила
Во рту стояла горечь. Яр сел за руль, двигатель взревел, и машина сорвалась с места. Меня швырнуло вперёд, но я не пискнула. Ева тоже — Слава Богу, люлька была пристёгнута.
Меньше чем за минуту мы разогнались так, будто за нами черти гнались. Нет, если бы они гнались, Ярослав вышел и раскидал бы их, почему-то я в этом была уверена. Я прятала кисти рук в рукава, но не могла согреть пальцы. Снова и снова та девушка, как подкошенная, падала на землю, снова и снова я видела её тело на руках у верзилы, видела, как волочится по земле пояс её халата, как безвольно болтаются руки.
Лицо Яра было жёстче любого камня. Всего на миг я поймала его взгляд и отвернулась. Липкий ужас сдавливал грудь. Это могла быть я. Это мои руки и волосы могли так болтаться, надо мной захлопнуться крышка багажника.
Последние огни города остались позади уже давно. Ярослав вдруг свернул к обочине и затормозил. Ничего не сказав, вышел на улицу и, выхватив пистолет, разрядил его в дорожный указатель. Выстрелы гремели один за другим, табличка вздрагивала и кривилась, пока не превратилась в искорёженный кусок металла, освещённый светом фар. Яр перезарядил пистолет, выстрелы загрохотали снова. От каждого я вздрагивала, внутри всё сжималось. Патроны закончились, его рука вместе с пистолетом опустилась.
— Сука! — он шибанул по колесу. Отошёл в темень и выстрелил ещё несколько раз.
У меня пересохли губы, сердце стучало через раз.
— Не плачь, — попросила я беспокойно завозившуюся Еву. — Сейчас, подожди. Просто жди.
Я открыла дверь и вышла на улицу. Со всех сторон стрекотали сверчки. Расставив ноги на ширину плеч, Ярослав стоял в метре от машины.
— Яр, — дотронулась до его плеча.
Он развернулся и, схватив меня, повалил на капот. Я вскрикнула от неожиданности и страха и замерла, глядя снизу вверх. Затаила дыхание, боясь пошевелиться. Его глаза были чёрными, как ночь, лицо искажено гримасой бессильного гнева.
— Не нужно было выходить, — просипел он и выпрямился.
Я выдохнула и на миг закрыла глаза. Услышала шаги и, встав, посмотрела на Яра. Он швырнул пистолет в машину, повернулся ко мне.
— Ты не должна была это видеть. Не стоило брать тебя с собой.
— Извини.
Я подошла к нему. В нём чувствовалось сомнение.
— Я сомневалась, что ты сказал правду про этого человека. Серафима. Извини, Яр. — коснулась его руки. — Я тебе не верила.
— Теперь веришь? — холодно осведомился он.