Пепел. Гори оно все...

Костадинова Весела

За столиком компанию им Инна составляла не долго.

– Прости, дорогая, - прошептала она в ухо Альбины, - мавр сделал свое дело, мавр может уходить, я удаляюсь. Повеселись от души и за меня. Телефон мой знаешь, надеюсь завтра выпить с тобой кофе и поболтать… Может… - она ехидно улыбнулась, - новость какую скажешь….

С этими словами, не привлекая лишнего внимания, она ушла, оставляя Альбину и Ярослава одних под прицелом десятков глаз.

– Ты все-таки своего добился, да? – сквозь зубы спросила она, ловя глаза Артура – напряженные и не

понимающие, растерянные, словно до него только сейчас начал доходить весь расклад на шахматной доске.

— Заметь, я веду себя паинькой, — сказал он, его дыхание, с лёгким ментоловым шлейфом, коснулось её щеки, заставив её кожу покрыться мурашками. — Но хочу, чтобы ты ощутила, что я могу дать тебе, Альбина. Увы, по-другому ты не поймёшь. Не хочешь слышать — почувствуй. — Его рука легла на спинку её стула, его пальцы случайно — или не случайно — коснулись её обнажённого плеча, и это прикосновение, лёгкое, как перо, но намеренное, не осталось незамеченным окружающими. — Посмотри на их глаза. Тебе завидуют, Альбина. По-настоящему завидуют. Из обычной пешки ты стала ладьей в их глазах. Твоя мать больше не посмеет управлять тобой, видишь, сидит молча…

– И тихо радуется выгодной продаже дочери, на которую ставку не делала, - холодно отозвалась девушка.

Ярослав коротко усмехнулся.

— Ну, теперь она явно понимает свою ошибку, — сказал он, подвигая стул ближе, так что его колено коснулось её бедра через тонкую ткань платья. – А глаза твоей сестры тебя не радуют? Она явно не ожидала, что станет лишь частью твоего вечера…. Хорошая месть….

– Нет, - дернула головой девушка, повернув голову к нему. – Не хорошая. Знаешь, что сейчас происходит, Яр? Все обсуждают, что ты дал отставку одной любовнице, сменив ее на другую.

Он отпил из бокала шампанское.

– Еще только начало вечера, малышка, - наклонился к ней. – Подожди до конца. Скоро начнем дарить свои подарки этой парочке….- он увидел, что к ним идет ведущий вечера и помрачнел, - вот и мой черед. Что ж, Аля, порадую детей щедростью. Глаза твоей сестрички, что два фонарика – мечтает услышать, что ей преподнесут. Не буду разочаровывать….

Он молча встал с места и взял в руки микрофон.

По спине Альбины прошел холодок, после родителей Артура и ее матери будет ее черед поздравлять пару.

Ярослав шагнул к центру зала, его тёмный костюм подчёркивал широкие плечи, а лёгкая небрежность — расстёгнутая пуговица рубашки, ослабленный галстук — делала его обманчиво доступным. Зал затих, все взгляды обратились к нему, но Альбина чувствовала, что его внимание, даже сейчас, приковано к ней. Он начал говорить, его голос, усиленный микрофоном, заполнил пространство — уверенный, глубокий, с той насмешливой ноткой, которая заставляла всех слушать. Стандартные слова, стандартные фразы. Подарок – дом за городом – от которого Эльвира тихонько взвизгнула от радости, и впервые позволила себе вольность обнять Ярослава за шею. Артур молча пожал руку отцу, стараясь не встречаться с ним глазами.

Ярослав вернулся

к столу, его шаги были неспешными, но уверенными. Он сел рядом, его колено снова коснулось её бедра.

– Ну вот, все довольны и счастливы, - проворчал он. – Папочка мзду заплатил. Скоро придет черед мамочкиного подарка, тоже оплаченного папочкой. Удиви меня, Альбина, что ты подаришь новобрачным?

– Мой подарок, - едва заметно улыбнулась она, - с твоим не сравнится.

– С моим вообще мало что сравнится, малышка, - ответил он, снова отпивая из бокала. – Но что-то мне подсказывает, наверное, опыт, что оригинальности твоему подарку не занимать. Твоя монета меня покорила. Позже покажу тебе всю коллекцию, надеюсь понравится.

Объявили первый вальс жениха и невесты, и Артур уверенно повел жену в центр зала.

– Кто вас учил танцевать? – тихо спросил Ярослав, глядя на пару.

– Папа, - Альбина тоже не отрывала взгляда от сестры и ее уже мужа. – Когда был жив он любил показывать нам основные движения вальса.

– Да, - на этот раз голос мужчины был спокоен и сдержан, - чувствуется старая школа. Сейчас к танцу призовут и нас.

– Разве ты не с матерью Артура должен танцевать? – ехидно спросила она.

– Аля, пожалей нас обоих. Танец закончится кровью. Причем моей. Манипулировать сыном она больше не может, поэтому оторвется на мне.

Ведущий, сияющий в своём блестящем пиджаке, поднял микрофон, его голос разнёсся по залу, перекрывая гул разговоров и звон бокалов.

— А теперь, дорогие гости, приглашаем родителей и близких присоединиться к молодожёнам! Пусть этот вальс станет символом единства и любви! — Зал зааплодировал, музыка, мягкая и плавная, зазвучала громче, а свет приглушился, создавая тёплую, интимную атмосферу, где свечи на столах отбрасывали золотистые блики.

Ярослав, не глядя на Ларису, повернулся к Альбине, его губы изогнулись в лёгкой, почти дерзкой улыбке. Он протянул руку, его ладонь была открытой, но в его тёмных глазах мелькнул вызов.

— Потанцуй со мной, Аля, — сказал он, его голос был низким, но твёрдым, и в нём чувствовалась не просьба, а уверенность, что она не откажет.

Зал затих, взгляды устремились на них.

Её пальцы дрожали, но она медленно вложила руку в его ладонь, его кожа была тёплой, чуть шершавой, и его пальцы тут же сжали её, уверенно, но не грубо, как будто он уже вёл её, даже не начав танец.

— Ты нарушаешь все правила, — прошептала она.

– Конечно, - он крутанул ее, прижимая к себе.
– Я их устанавливаю, Аль. И все это проглотят.

– Естественно, - отозвалась она.
– Здесь ведь нет по-настоящему значимых людей. Только те, кому ты решил представить нас....

– Ты чертовски наблюдательна, моя девочка, - он ускорял ритм танца.
– Но не поняла одного: я оберегаю вас....

– Или всего лишь кидаешь пыль мне в глаза, - Альбина заглянула прямо в темные колодцы.
– Демонстрируешь при той публике, которая значения не имеет.