Пепел. Гори оно все...
Шрифт:
– Как ты… догадался? – шепнула Альбина прямо ему в губы.
– Ты не ломалась. В какой-то момент, я сам хотел уже разобраться с этой бедой. Особенно когда увидел досье на твою сестричку. Вот уж действительно… да…. Впрочем, видал и похуже. Но ты не ломалась. Не истерила, не увольнялась, не жаловалась. Ты училась настолько быстро, что восхищала даже таких сук как Илона и Ирина. Илонка даже хотела тебя себе забрать… подозреваю и сейчас хочет, так что без работы
– Контроль Инны над Эльвирой! – догадалась Альбина.
– Конечно. Чтобы сучка сорвалась с цепи, ее нужно раздразнить. А ты этим отлично воспользовалась. Аль, только один вопрос: измена моему сыну была?
Альбина снова прикрыла глаза, зарываясь рукой во влажные волосы Ярослава. И улыбнулась. Улыбка вышла злой. Очень злой.
– Браво, - искренне прошептал он. – Маленькая ложь в обрамлении правды. Никто и не заметит…. Малышка, я в восхищении.
Он поймал ее губы своими, целуя жадно, не сдерживаясь. И она ответила ему тем же. Не смущаясь, выпуская огонь, который горел внутри. Постанывая от удовольствия и сжигающей страсти. Подчиняясь и подчиняя. Её тело, каждая его клеточка, отзывалось на его прикосновения с пугающей интенсивностью. Она хотела этого мужчину — не разумом, не сердцем, а чем-то глубинным, животным, что не знало ни логики, ни гордости. Его сильные руки, сжимавшие её талию, бёдра, притягивали все ближе, до дрожи, до боли, до ощущения, что они оба вот-вот разлетятся на части. Она готова была отдаться этому безумию, утонуть в нём, позволить этим рукам, этому жару, этому хаосу разрушить всё.
Её пальцы впились в его плечи, цепляясь за ткань его рубашки, словно за последнюю нить реальности. Их дыхания смешались, неровные, горячие, наполненные стонами, которые звучали как признание и вызов одновременно. В этом поцелуе не было нежности, только голод, только огонь, только желание сжечь друг друга дотла и посмотреть, что останется после.
А затем, словно по какому-то безмолвному согласию, одновременно отпустили друг друга. Их руки разжались, тела отстранились, но воздух между ними всё ещё искрил, заряженный электричеством. Они стояли, тяжело дыша, с глазами, всё ещё горящими от только что пережитого пламени. Его грудь вздымалась, пот блестел на висках, а её щёки пылали, выдавая бурю, что всё ещё клокотала внутри.
— Иди, —
Альбина замерла, её дыхание всё ещё сбивалось, а губы, припухшие от их поцелуя, горели, как от ожога. Она посмотрела на него — в его глазах, тёмных, как ночное небо перед грозой, смешались усталость и желание. Её сердце сжалось, но она заставила себя выпрямиться.
— Спасибо, — шепнула она, и её голос, едва слышный, дрожал от противоречивых эмоций — благодарности, гнева, боли. Это слово прозвучало как признание, но и как прощание.
Он усмехнулся горько и цинично.
– Не за что, малышка. Я на самом деле старый, циничный мужик, который очень хочет молодую девушку. Но ты…. Ты, наверное, достойна немного лучшего, чем просто стать моей очередной игрушкой. Умной, красивой…. И на время. Иди, Альбина, пока у меня приступ альтруизма.
Аля не заставила просить себя дважды, быстро вставила ключ в замок и выскочила за пределы комплекса.
Побежала по проселочной дороге сжимая в руках только маленькую сумочку с телефоном внутри.
Метров через десять заметила горящие фары и прибавила шагу.
– Слава богу, - из машины выскочил Дима и обнял ее за плечи, сразу накидывая сверху теплый свитер. – Ты что-то задержалась…. Все в порядке?
– Да, - она села внутрь и только тогда поняла, что вся трясется. – Все прошло так, как мы предполагали, - обняла себя за плечи, откидываясь на сидении. – Поехали, Дим. Ты все забрал?
– Да, маленькая. Все, - он завел мотор, и машина плавно тронулась с места. – Деньги, вещи. Снял все и с твоей карты и с моей. На первое время хватит, а дальше… Руки, ноги, голова, Аль, есть. Выкарабкаемся!
– Да, - кивнула она головой, всматриваясь в черную пустоту за окнами, где едва-едва угадывались темные тени деревьев.
Они выехали сначала на асфальт, потом на федеральную трассу и прибавив скорости помчались прочь от города. Не оглядываясь. Не сожалея.
На губах Альбина все еще ощущала шершавые, твердые губы Ярослава.
Альбина ушла не оглядываясь. Ушла с тем, кому доверила бы даже свою жизнь. Но правду говорят: посеешь ветер - пожнешь бурю. Из маленькой лжи рождается большая беда. И рано или поздно всем придется распутывать свои узлы.