Печать Тамирайны
Шрифт:
— Обручи! — скомандовала она, и на моем правом запястье защелкнулось нечто, напоминающее звено наручников.
Точно такой же «браслет» очутился на левой руке принца. Мы оказались прикованы друг к другу. Осанна заставила нас встать на колени и положить скованные руки на специально принесенный чурбачок. Жрице подали огромную секиру.
— Волей богини Тамир объявляю принца Нота и принцессу Веру мужем и женой, пока смерть не разлучит их! — возопила жрица и, подняв секиру над головой, с размаху рубанула ею по цепи.
Бракосочетание
Я так и не услышала ни слова от моего новоиспеченного супруга. Похоже, его этот фарс раздражал еще больше, чем меня. Хотя и неудивительно: он-то проделывал все это в пятый раз.
Стол по поводу нашей свадьбы накрыли не слишком роскошный. Особого выбора кушаний не наблюдалось — не то что в обед. Но я и тут умудрилась засунуть под платье и закрепить кожаными ремнями две бутылки местного вина. А когда меня повели в опочивальню, в наглую сперла блюдо с каким-то жареным мясом, жалуясь на зверский аппетит. Отобрать еду у новобрачной никто не решился, хотя в глазах Осанны так и светилось непреодолимое желание это сделать.
Жрица и несколько фрейлин проводили меня до комнаты. Увидев, что Осанна вновь собирается запереть меня на ключ, я напомнила:
— Так вы ключик венценосному Ноту передать не забудьте. А то как же он попадет к своей любимой женушке?..
— Зачем? — грозно выкатив глаза, рыкнула Осанна.
— Ну как… — Вопрос пенсионерки меня несколько смутил. — Как зачем? Для исполнения супружеского долга.
После моих слов Осанна схватилась за сердце и прислонилась к стенке, а фрейлины испуганно охнули.
— Да как вы смеете, принцесса? — отдышавшись, тихо простонала жрица. — Как вы смеете… Неделя Зачатия еще не наступила, и великое таинство зарождения новой жизни вершить запрещено!
— Ваши обычаи мне неизвестны, — пожала плечами я.
— Так знайте же, принцесса, что то, о чем вы говорили, возможно только в единственную неделю в году — праздничную неделю Зачатия. Тогда супруги спят вместе, чтобы в женщине зародилась новая жизнь.
— А во все остальное время года у вас с этим как? — уточнила я.
— Никак! — гордо сообщила жрица. — Мы блюдем чистоту и ведем очень целомудренный образ жизни.
Понятно, секса в Микерах нет. Оттого все жители такие странные. Говорят, от неудовлетворенности еще не то бывает.
— А если кто-то все же нарушит этот обычай?
— Женщину живьем закопают в землю, — ласково пояснила Осанна.
Да, весомый довод в пользу целомудрия!
— А что будет с мужчиной?
— Мужчине сделают специальную операцию — принародную кастрацию, — откликнулась Осанна, захлопнула дверь и повернула ключ в замке.
Эх, веселая у них тут жизнь! Ни телевизора, ни секса, ни электричества. Вот отсутствие электричества угнетало меня больше всего. Эти отвратительные чадящие
Спасибо Иле, хоть камин она разожгла вовремя. К моему возвращению комната успела прогреться. Я бухнула блюдо с мясом на сундук, достала из-под платья две бутылки и, вытащив еще две припрятанные, сообщила Аргусу:
— Муж не придет — это и отпразднуем.
Мы пили за мою свадьбу, за замечательные обычаи Микер, за скорейшее возвращение домой и за мир во всем мире. Закуски хватало, поэтому я практически не пьянела. Точно помню, почти трезвая была, когда горланила хит про «Выйти замуж за принца» и пыталась танцевать брейк. Аргус, наоборот, с каждой выпитой кружкой становился все грустнее и задумчивее.
— Знаешь, теперь я, наверно, могу умереть, — оптимистично заметил он, когда к концу подошла третья бутылка вина.
Сперва я растерялась от такого заявления, потом поняла, что пернатый задумал меня бросить, и по-доброму заметила:
— Еще раз про смерть скажешь — в клюв получишь. Решил на тот свет сбежать? Не выйдет! Только после меня! Я здесь одна не останусь!
— Какой же ты еще ребенок! — вздохнул Аргус. — Я же не говорю, что брошу тебя здесь и завтра же помру. Просто раньше ведь меня нельзя было убить, а сейчас, чувствую, можно.
— Это еще почему? Ты ж бессмертный! Сколько тысяч лет прожил, а тут вдруг помирать собрался!
— Не собрался. Просто бессмертным я был потому, что мне что-то или кого-то требовалось отыскать. Теперь это нашлось. Только не понимаю что. Мне бы вспомнить, что и зачем я искал, тогда и умереть можно спокойно.
— Да хватит тебе все о смерти да о смерти. Вот меня сегодня на турнире прихватило, так думала, что сдохну. Ничего, жива.
Аргус, не обращая на меня внимания, тихо засмеялся своим мыслям и вслух произнес:
— Ну надо же, я снова стал смертным. Странное ощущение!
Я залпом допила вино и жалобно спросила:
— Гусик, а мы когда домой вернемся? Скажи, что мы вообще выберемся отсюда и вернемся домой!
— Возможно, вернемся, но будем уже не теми, кто мы сейчас. Видимо, это будет в следующем воплощении.
— Вот спасибо, утешил, — хмыкнула я, тщетно пытаясь вытрясти из бутылки еще хоть каплю спиртного. — Ты думаешь, злые пенсионерки смогут меня угробить? Руки у них коротки! Я, между прочим, наследница силы и духа великого народа. Нас, русских, знаешь ли, татаро-монголы изводили-изводили, да не извели. Немцы всю свою сознательную историю нас завоевывали-завоевывали, да не завоевали. Про поляков, шведов и французов я даже не говорю. Мы всей Европе по сопатке надавали, бери шинель, пошли домой…