Печать Тамирайны

Власова Людмила

— Переоденьтесь для представления королеве!

Я машинально подхватила рубище из грубой колючей самотканки, поинтересовавшись:

— А принцесса не обидится, если я надену ее платье?

— Вы теперь наша принцесса! — с недобрым огоньком в глазах ухмыльнулась Осанна.

— Это, значит, я здесь теперь буду жить?

От такой перспективы Аргус, по привычке сидевший на моем плече, возмущенно закудахтал.

— Ну конечно, ваше высочество, — в шутовском поклоне склонилась Осанна. — Вся опочивальня в полном вашем распоряжении. Здесь вы проведете свои последние дни… девичьей жизни. Рекомендую

переодеваться быстрее: королева не любит ждать.

— А чем вас не устраивает мой наряд? — спросила я, продемонстрировав свое кожаное боди.

— Это не пристало носить целомудренной девице. Наша будущая владычица не должна выставлять напоказ свое тело, чтобы каждый смерд мог его видеть.

— Богиня же выставляет, — пожала плечами я.

— Богине дозволено все! — брызгая слюной, завопила Осанна. — Но Микеры — не Замок Тамир, здесь мы ведем целомудренную жизнь.

Понятно: что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Что ж, придется изображать целомудрие… до того момента, когда удастся сбежать из благословенного королевства. Сначала, если честно, перспектива выйти замуж за принца меня заинтересовала. Ну разве не об этом с легкой руки моей тезки Сердючки мечтают все женщины России и ближнего зарубежья? Однако внешность принца оставляет желать лучшего, как и финансовое состояние королевства. Судя по тому убогому углу, в котором меня поселили, местному правителю в ближайшем будущем светит банкротство. А нужны мне чужие проблемы?

Осанна застыла у стены и молча буравила меня взглядом маленьких близко посаженных бесцветных глазок. Не раздеваться же мне перед ней! Я, повернувшись к жрице спиной, скинула плащ, натянула серую хламиду поверх кожаного наряда и придирчиво осмотрела себя. Отвратительно! Да и как еще может выглядеть девушка в безразмерной ночнушке из мешковины? С горя я нацепила поверх платья мой верный кожаный плащ и сообщила жрице, что готова встретиться с будущей родственницей. Аргус откровенно продемонстрировал полнейшее нежелание меня сопровождать и остался в этом морозильнике.

Мы вновь шли теми же коридорами. Осанна — впереди, я — сзади. Немолодая жрица и мощным телосложением, и походкой, и повадками напоминала знаменитого голливудского злодея Дарта Вейдера. Шлем галактического лорда с успехом заменял надвинутый до бровей капюшон плаща. Обитатели дворца, случайно оказавшиеся на нашем пути, заслышав зловещий цокот окованных железом каблуков Осанны, в страхе вжимались в стены и начинали униженно кланяться. Кажется, престарелая мадам обладала тяжелым нравом и немалым весом в здешнем обществе (как в переносном, так и в прямом смысле, хи-хи!).

В «тамбуре» перед рабочим кабинетом королевы Тараны в глубоком обмороке валялись две женщины далеко не первой молодости. Как только мы приблизились к двери, она распахнулась, и из кабинета, размазывая слезы, выбежала дебелая рыжая деваха. Она пролетела мимо, чуть не сшибив меня мощной грудью, и понеслась по дворцу, оглашая коридоры громкими воплями. Осанна восприняла происшедшее со стоическим спокойствием. Судя по ее реакции, подобные картины были здесь в порядке вещей. Видимо, знать Микер подвержена массовой истерии.

Осанна с достоинством вплыла в кабинет. Я попыталась последовать за ней, но что-то

буквально физически ощутимое остановило меня на пороге. В комнате, скрытой черной бархатной занавесью, притаилось зло. Оно серо-сизой дымкой парило в воздухе. Странно, я видела это не глазами и даже не внутренним зрением, а скорее ощущала кожей. И знала: стоит войти туда, как серо-сизая грязь накинется, вопьется в кожу, и со мной случится что-то ужасное.

Хотелось повернуться и уйти. Нет, не уйти — сбежать. Но из-за бархатной портьеры высунулась мощная рука Осанны, сгребла меня за шиворот и втащила в кабинет. Оказавшись внутри комнаты, я сразу же согнулась. Не от уважения, почтения или страха — от того давления, которое почувствовала на себе. Серо-сизая грязь, висевшая в воздухе, кинулась на меня, как мне показалось, с довольным урчанием: «Новая жертва, новая жертва!» За моей спиной послышался издевательский смешок Осанны.

Я устояла на ногах. Потом нашла в себе силы выпрямиться и посмотреть прямо в лицо королеве. Ничего особенного: обычная пожилая женщина с коротко стриженными кучерявыми волосами и заметным носом с горбинкой. Странно, мой будущий супруг показался мне незрелым юнцом едва ли старше Макара. Это во сколько ж лет она его родила? Должно быть, Нот — поздний ребенок. Но бодрая пенсионерка еще вполне способна вогнать в гроб и сынка, и меня, и полкоролевства в придачу. Тарана пристально оглядела меня с ног до головы, раздраженно сжала и без того узкие губы в едва различимую щелку и процедила сквозь зубы:

— Как вас зовут, принцесса?

— Вера, — ответила я.

— Просто Вера?

— Можно называть Верой Цветковой.

— Где родились вы, Вера Цветкова?

Рассказать пенсионеркам правду? От этой мысли я отказалась сразу. При кровожадных нравах средневековья вообще и подчеркнутой моралистичности местного образа жизни в частности признаться в обмане богини и ее жрицы — значит подписать себе смертный приговор. Меня отправят к Тамирайне — в лучшем случае. В худшем — устроят самосуд. Придется врать.

— Я родилась в одном из миров, находящихся во власти богини Тамир. Называется он… Кукуевка. Мои родители правят там. Я — их единственная дочь и наследница.

Вранье сегодня давалось мне с напрягом. То ли от усталости, то ли от того, что серо-сизая дымка сильнее и сильнее давила на плечи, перехватывала горло, дышать становилось все труднее. Осанна подошла к королеве, встала у нее за спиной и, подобострастно склонившись, что-то прошептала. Тарана кивнула и спросила у меня:

— Так почему же, Вера, вас, единственную дочь и наследницу, забрали в Корпус дочерей богини Тамир?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответила я.

— Потому что единственных детей богиня Тамир у родителей не забирает, — нелюбезно осклабилась из-за плеча королевы Осанна.

Так, Верочка, ты вляпалась! Думай, Вера, думай! О, есть! Я надменно вскинула голову и гордо произнесла:

— Лучезарная богиня Тамир проверяла, насколько сильна преданность моих родителей. Тот год выдался страшным для Кукуевки: на страну напали…

Я на мгновение задумалась, не в силах измыслить ничего подходящего. Положение спасла Осанна, уставившаяся на меня с ненавистью истинно киношного злодея. Идея возникла сама собой: