Паутина
Шрифт:
Сообщать о смерти Осипова она им не планировала. Боялась, что в этом случае будет не до выяснения каких-то еще обстоятельств; намеревалась представится работником милиции, а если не поверят, тогда уж и об аварии рассказать.
Местонахождение дома, указанного в адресе, было для Яны небезызвестно. Не докурив сигареты, гадалка затоптала ее кончиком ступни и торопливо пошла по тротуару. Дойдя до дороги и поравнявшись с остановкой общественного транспорта, она ловко запрыгнула на ступеньку троллейбуса, который как раз собирался закрыть двери и отъехать.
Гадалка села на одиночное сиденье в задней части троллейбуса
– Можно? – спросила Милославская, глядя на седоволосую женщину лет пятидесяти, открывшую ей дверь.
– Да, – почему-то сразу взволновавшись, ответила она. – а что случилось?
«Материнское сердце чует беду», – подумала гадалка.
Женщина что-то умоляюще искала в глазах гостьи.
– Да нет, ничего не случилось, – торопливо проговорила Милославская, опустив глаза. – Я могу войти? Я из милиции, – добавила она увереннее.
– Д-да-да, конечно, – заикаясь, ответила хозяйка квартиры и стала развязывать передник.
На кухне у нее что-то готовилось, судя по мясному аромату, распространившемуся по квартире.
– Что же все-таки произошло? – беспокойно спросила она снова, недоверчиво глядя на гадалку.
– Ничего. В последнее время участились случаи угона шестой модели «ВАЗа». Да и люди что-то часто стали пропадать. Мы всего-навсего принимаем дополнительные меры профилактики, предупреждая владельцев машин и простых смертных о мерах безопасности. А заодно ведем расследование по факту нескольких угонов и исчезновения людей.
Милославская понимала, что несет откровенную чушь и уже готова была к тому, что ее сию же минуту выставят вон, однако хозяйка закрыла лицо ладонями и заголосила:
– Говорила я ему, что не доведет его до хорошего доброта эта дурацка-ая-а! Нет, все по своему делал! Доде-э-лался!
– Я вас не понимаю, – прервала ее Милославская.
– Как вас зовут? – ухватив ее за руки, дрожащим голосом залепетала хозяйка.
– Яна Борисовна, – удивленно произнесла гадалка.
– Яна Борисовна, миленькая! Я вас умоляю! Вы мне поверьте, он ни в чем не виноват. Он только гаражом своим пользоваться разрешал. Бесплатно. Даже денег за это нисколько не брал. Поверьте, мне, миленькая Яна Борисовна, – он хороший, он не способен ни на что плохое. Друзья эти чертовы-ы, – женщина снова завыла, – одни беды от них! Два года назад хлебнули с ними! Вы-то знаете, – посмотрела она на гадалку, и та поспешила утвердительно кивнуть в ответ, – девчонку в нашей квартире изнасиловали. Хотели на Славу моего все повесить, потому что квартира его. А его в этот момент и дома-то не было. Потаскали нас тогда! Говорю ему, гони всех прочь, живи своей жизнью, своей головой, нет, видно никогда он к матери не прислушается!
Гадалка вдруг поняла, что пришла в нужное место, и адрес, найденный ею в кармане трупа, не был простой случайностью.
– Постойте, – прервала Милославская свою собеседницу, – давайте все по порядку.
– По порядку? – вытирая слезы, спросила утихшая сразу женщина.
– Да, – строго ответила гадалка.
– В нашем гараже уже месяц стоит чья-то машина. «Жигули», «шестерка». Чья – не знаю. Славу спросила. Говорит, Юрки какого-то. Кто он такой – понятия не имею, да и сам он, похоже, с ним толком знаком не был.
– Стоп, стоп, стоп, – подняв руку,
– Сын мой… – ответила женщина, бледнея.
– А Юры у вас нет? – тихо спросила гадалка.
– Юры? – удивилась та. – Нет. Муж был, Николай, помер.
– Так у вас и автомобиля нет? – удивленно протянула гадалка.
– Нет, и не было никогда. Откуда? Я тыщу с лишком получаю, а Слава то пять принесет, а то нет ничего. Работа у него нестабильная. Да дружки постоянно тянут: в долг брать горазды, а отдачи нет.
– Вот это да-а, – протянула Милославская.
– А чему вы удивляетесь? Посмотрите вокруг – народ-то нищий.
В действительности гадалка удивлялась не этому. Она понять ничего не могла. Машина стопроцентно принадлежала Осипову Юрию Ивановичу. Теперь она поняла, что за рулем был вовсе не хозяин. А кто? Слава, сын этой несчастной женщины? Автомобиль, судя по всему, находился в его гараже. Она сама так сказала. Но умел ли Слава водить, не имея своей машины и стал ли так рисковать?
– Извините, – обратилась Милославская к гадалке, – как.
Вас зовут?
– Вера Павловна, – оправившись, ответила та, – Ленгус. Я русская, пусть фамилия вас не пугает.
– Не пугает, – вздохнув, ответила Яна. – Вера Павловна, вы не могли бы показать фотографию вашего сына?
– Да-да, конечно, – утерев глаза, женщина скрылась в другой комнате и вскоре вернулась с маленьким альбомчиком в руках.
Она открыла его посередине и сказала гадалке:
– Вот последняя.
Милославская глянула и обомлела: Слава оказался полной противоположностью погибшего: белобрысый, с кукольными волосами и длинными сивыми ресницами, худощавый. Покойник же был смугл и довольно упитан.
– Вы счастливая женщина, – еле слышно пролепетала она.
Тем не менее Вера Павловна разобрала слова гадалки и горделиво, сквозь слезы, заявила:
– Да, у меня прекрасный сын.
На самом деле Яна имела в виду не это: Слава был жив, тогда как она его за несколько минут до этого готова была объявить трупом. Какова бы была реакция матери?!
Гадалка подумала, что ей очень повезло в том плане, что Вера Павловна оказалась очень доверчивым и открытым человеком. Ведь в противном случае она без помощи Руденко ничего бы не смогла узнать. Теперь же перед Милославской встало несколько загадок, главной из которых являлась связь со всем этим матери ее клиента. Все, разом обозначившиеся перед Яной вопросы, она намеревалась решить посредством той же открытости хозяйки квартиры.
– Как скоро я могу увидеть Славу? – спросила она, возвращая альбом хозяйке.
– О-ой… – протянула та, он только к обеду должен из командировки вернуться.
– Вот не везет так не везет, – пробормотала Милославская. – А вы не знаете, кто-то еще имел ключи от вашего гаража, или приятели вашего сына всегда к нему за ними приходили?
– Имел! Как же не имел? Глобус имел. Он там вообще как хозяин был. Ребятами-то они там все вечера проводили. Тогда еще муж мой жив был. Мотоцикл у нас был старенький. Чинил он его часто, а мальчишки, они технику-то любят, вот и крутились всегда возле Коли. Когда он умер, покуривать туда ходить стали, прятались от посторонних глаз, потом девчат водить. Не столько Слава, сколько дружки его. Гараж у нас теплый… Так вот и привыкли. Мужики уж, а привычка осталась.