Патриций
Шрифт:
Глава 8 Март - апрель 235 г. Верхняя Германия Дела, заботы, песня
При неудаче они трусливы, а во время удачи не признают ни божеских, ни человеческих законов.
Старший сын Кальвизия Феликс - семнадцатилетний юноша со смуглым худым лицом - сидел прямо на земле у ног мертвого отца и, не стесняясь, плакал. Подошедший центурион, высокий и сильный, что-то тихо сказал парню, видимо утешая. Остальные легионеры разбрелись по ближайшей округе, помогая местным жителям отыскивать тела родичей. Эрнульф, со смурным бледным лицом, тоже принимал
Уже к полудню, когда тела погибших защитников разобрали родичи, а трупы врагов, приготовляя к захоронению, слуги сложили в отдельную кучу, стало окончательно ясно, что младший сын Кальвизия, скорее всего, пленен. Поделившись этой мыслью с Рысью, Эрнульф не знал, радоваться или огорчаться судьбе своего пропавшего приятеля. С одной стороны - вроде бы жив, но с другой… С другой - никто не знал, зачем алеманы увели с собой юношу - получить выкуп или принести в жертву на тризне по своим погибшим воинам. Вот и Эрнульф гадал, хмуро поглядывая на тихо болтавших меж собой слуг.
Поговорив с центурионом, Юний выяснил, что его отряд действительно привел с собой Феликс, однако никаких записок парень никому не писал, по крайней мере центурион этого не видел. Тогда откуда же записка оказалась у слуги Эрлоина, хозяина постоялого двора? Сказать по правде, эта уловка с лжелегионерами вполне удалась бы германцам, если бы те подготовили ее более тщательно. Кто ж там, среди них, такой умный? Хотя не об этом сейчас нужно думать, а о том, вернее, о тех, кто помогал алеманам, кто навел на мирных жителей орды разбойников, кто послал того человека, что разжигал костры, подавая варварам тайный сигнал. Этот же человек - или группа людей - специально отпугивал местных от Черного урочища, охраняя тайну оврага. И, как выяснилось, еще кое-что - пласт медной руды, залегавший в горе, окруженной мертвым лесом. Медная жила - это был преизрядный куш, и, если вычислить того человека, что пытался завладеть ею, ответы на все вопросы можно было бы считать найденными.
Интересно - кто бы это мог быть? Кто-нибудь из местных? Или облеченное немалой властью лицо из Могонциака, в чьих силах было нарезать земельные участки близ урочища так, чтобы у их хозяев сразу же оказались проблемы с соседями. Чтоб даже и подумать некогда было о корчевании мертвого леса и распашке земель. Кстати, и на это тоже оказывала влияние идея с «оборотнями». Неплохая, в общем, идея. Познакомиться бы с ее автором…
Юний хорошо понимал, что вся его дальнейшая карьера, да что там карьера - жизнь, во многом зависит от того, как он распутает земельное дело. Станет ли он уважаемым на все Пограничье юристом или так и будет числиться в «молодых», должно было решиться здесь. В Августе Треверов Юний уже имел неплохую известность, однако все его дела касались в основном личных деликтов: мелкие кражи, оскорбления-«обиды» и прочее. На них можно было сделать имя, но не деньги. А именно деньги, как давно уже успел убедиться Рысь, и давали истинную свободу в империи. Нет, он не бедствовал и уж тем более не голодал, но иногда со стыдом вспоминал, как из-за нехватки средств приходилось отказывать бедным и браться за дела зажиточных, тех, кто мог заплатить неплохой гонорар. Уже сейчас Юний подумал, что хорошо бы открыть целую юридическую контору, набрав молодых юристов, специализирующихся в различных отраслях права: в вещном, в обязательственном, в исках, контрактах, пактах… Да, такая контора не простаивала бы без дела, особенно в Могонциаке - многолюдном городе Пограничья.
Эти прекрасные мысли соперничали в голове Рыси с другими - о мести ободритам. Жив или мертв их разбойный вожак Тварр, было не так уж и важно - мстят ведь не человеку, а роду. Но для мести нужно было перебираться за Рейн, а это значит бросить здесь все дела, пусть даже только на время. Что же, в конце-то концов, делать?
Мысли эти тревожили Юния, словно бы разрывая его мозг на две половины, одну из которых занимал азарт дела, а в другой засело только одно - Тварр! Тварр!
Впрочем, пока с Тварром и его ободритами можно было повременить, ну, разве что расспросить о нем пленных.
– Пленных?
– удивился вопросу центурион.
– Каких пленных? Их же у нас нет! Одни убитые.
– А раненые?
– вскинул глаза Рысь.
– Легкораненых разбойники унесли с собой, а тяжелых добили. Одно словно - варвары!
– Воин презрительно сплюнул.
Слуги уже перенесли тело погибшего хозяина в дом, приготавливая к похоронам. Высокая зеленоглазая женщина в белых одеждах - вдова Кальвизия - негромко отдавала распоряжения. Феликс подошел к ней, обнял, прошептав слова утешения. Бедная женщина Потерять за одну ночь мужа и младшего сына. Хорошо, хоть уцелел старший.
Выбрав момент, Юний отозвал в сторону Феликса и спросил его о записке.
– Записка?
– Юноша недоуменно посмотрел на Рысь.
– Какая записка?
– О том, что идут легионы. Корчемный служка принес ее, якобы от тебя.
Феликс качнул головой:
– Никакой записки я не писал. Ты говоришь - ее принес слуга?
– Ну да. Слуга Эрлоина, хозяина постоялого двора в деревне.
– Ах, так… - юноша задумчиво посмотрел в небо.
– Я и в самом деле заходил на постоялый двор. Видишь ли, моя лошадь подвернула ногу, и Эрлоин дал свою. Если бы не он, я вряд ли бы успел так быстро.
– Эрлоин лично дал тебе лошадь?
– Нет, по его приказу это сделал слуга… Ну да, да!
– Феликс схватился за голову.
– Ведь я же говорил - куда еду! Не считал нужным скрывать - ведь Эрлоин точно так же ненавидит алеманов, как и мы. Говорят, он славно бился, разбойники так и не смогли захватить постоялый двор.
– И все же я бы просил тебя съездить в ближайшее время со мной к Эрлоину, поискать и расспросить слугу.
– Обязательно съездим, - кивнул юноша.
– Вот закончим с похоронами.
Он отошел к матери и служанкам.
На вилле царили какие-то смешанные чувства - радость от победы над варварами и одновременно грусть, вызванная смертью хозяина и многих других защитников виллы.
– Как я рад видеть тебя в добром здравии, мой господин!
Юний обернулся и увидел Флакса. Старик радостно улыбался, и Рысь тоже был рад видеть его невредимым.
– Не хочешь ли немного перекусить, господин?
– Опять - «господин»? Забудь свои рабские привычки!
– О, мой патрон! В подвале нашлись и вино, и оливки…
Юний рассмеялся и махнул рукой:
– Пожалуй, и в самом деле стоит немного подкрепиться - ибо в этом доме, похоже, все сейчас заняты иными делами. Думаю, все защитники уже разошлись - я имею в виду тех, кто пришел из деревни или других вилл.
– Да, - кивнул старый слуга.
– Господин Гретиарий и его люди только что ушли.
– А тот рыжий парень, молотобоец Теодульф?
– вдруг вспомнил Рысь.
– Посмотри-ка! Если найдешь, приведи ко мне в сад - пожалуй, там я сейчас и расположусь.