Патриций

Посняков Андрей

Рысь кивнул:

–  Вот и я о том же. Эрнульф, ты чего там потерял?

–  А?
– отошедший к стене оврага юноша обернулся.
– Тут какие-то камни. Думаю, пригодятся для пращи. Взять?

–  Ну, возьми, - махнул рукой Юний.
– Кинь и в мою суму несколько.

Когда-то в Британии Рысь научился отлично владеть пращой, правда, в последнее время это его искусство как-то не очень находило применение, не то что знание многочисленных комментариев к императорским эдиктам или институций Гая.

Лошадей отвели как можно дальше, оставив под

присмотром Арминия. В этом смысле на здоровяка вполне можно было положиться, а вот предложение провести ночь в «обиталище оборотней» не вызвало у него никаких положительных эмоций, и парень с видимым облегчением уступил сию сомнительную честь своим более молодым товарищам. Те, конечно, тоже побаивались - но не показывали вида, наоборот, хорохорились друг перед другом, рассказывая пошлые анекдоты с участием оборотней, нетопырей, вурдалаков и прочей нежити. Некоторые из этих рассказов сами по себе были весьма интересными. Юний даже прислушался…

–  Так что там оборотень сделал с девушками перед тем, как их слопать?
– не расслышав, переспросил он.

Виниций вздрогнул и покраснел, а Эрнульф громко расхохотался.

–  Ладно, потом расскажешь.
– Юний махнул рукой.
– Ночь впереди длинная. Советую сейчас не ржать, как лошади, а хорошенько выспаться. Имейте в виду - в овраге спать не придется.

Расстелив на траве под деревом попону, Рысь улегся и, накрывшись плащом, сразу же задремал. Подростки не очень-то последовали его примеру: улечься-то - улеглись, только вот до сна дело так и не дошло - все болтали о чем-то, хохотали. Короче - спелись. Да так, что и не заметили, как скрылось за рекой солнце. Хорошо, прибежал Арминий:

–  Пожалуй, пора будить господина.

–  Я сам разбужу, - вскочив на ноги, Эрнульф подбежал к спящему.
– Вставай, мой патрон! Уже совсем скоро стемнеет.

Юний открыл глаза и, потянувшись, поинтересовался, что за похабные россказни он вынужден был выслушивать краем уха.

–  Так это не я, - замахал руками Эрнульф.
– Вернее не только я. Мы с Виницием…

–  Ты - с Виницием?
– насмешливо прищурился Рысь.
– Так ты же как-то говорил, что ненавидишь римлян, хотя сам-то по происхождению… В общем, ладно.

–  Ну да, ненавижу, - Эрнульф запнулся и уселся на рядом, - только не всех. Я вот думаю, патрон, что это ведь не совсем важно, какого ты рода. Вот, из какого рода я? Не знаю. И таких, как я, в городах очень много… Так, наверное, все дело не в роде, а в человеке. И среди римлян есть хорошие люди, как есть и подлецы. Думаю - так же и среди маркоманов, тевтонов, квадов… Да среди всех!

Юний покачал головой:

–  Ты говоришь как философ. Вернее, даже как христианин, слыхал про такую секту?

–  Слыхал, - шепотом отозвался Эрнульф.
– Говорят - эти христиане страшные преступники.

–  Врут, - отмахнулся Рысь.
– Верь больше всяким россказням.
– Он посмотрел на усыпанное звездами небо.
– Ну, пожалуй, пора.

Уже почти совсем стемнело, и все трое - Юний, Эрнульф и Виниций - едва отыскали узкое жерло оврага.

Войдя внутрь, на ощупь замаскировали вход и затаились у стены, за хворостом и нарубленными дровами.

–  Предупреждаю, кто засмеется - получит по лбу, - коротко бросил Рысь, вызвав этим подавленный хохот.

Правда, ребята тут же и замолчали - все ж таки понимали, где находятся и зачем сюда явились. Юний напряженно вслушивался в тишину - если «оборотней» будет много, Арминий должен подать условленный сигнал - три раза прокричать ночной птицей. Если пришелец явится один, Арминий должен крикнуть два раза. Правда, одного-то человека парень вполне мог и не заметить, поэтому приходилось быть настороже самому.

Им неожиданно повезло в первую же ночь - Юний вдруг услыхал двойное уханье филина, а затем - чьи-то шаги. Кто-то, не особенно скрываясь, быстро шел к оврагу.

–  Приготовились, - вытащив веревку, шепнул Рысь.

Зашуршали, откидываясь, маскировочные кусты, и на фоне звездного неба мелькнула чья-то темная тень…

–  Хватай!
– скомандовал Юний и сам рванулся вперед, намереваясь ухватить незнакомца за ноги… промахнулся, и тут же послышался чей-то сдавленный крик, а над головой просвистел невидимый в темноте клинок. Меч или, того хуже, секира… Что же Эрнульф не зажигает факел? Ну же, ну…

И словно в ответ на его просьбу, наконец вспыхнуло дрожащее пламя, выхватив из тьмы троицу «охотников на нежить» и самого «оборотня» - мускулистого, до самых глаз заросшего густой бородищей мужчину в меховой безрукавке и широких германских штанах. В руках его виднелась секира, а под ногами недвижно валялся Эрнульф - факел-то, оказывается, зажег Виниций. Острое лезвие секиры со свистом летело прямо в голову Эрнульфа, и Рысь, поняв, что не успевает, в отчаянии метнул гладиус. То же самое, как потом выяснилось, сделал и юный римлянин - его клинок впился в шею «оборотня», а меч Юния - в руку. Бородач захрипел, обливаясь кровью, выпущенная из рук секира со звоном упала в каменистое русло ручья.

–  Эрнульф!
– Виниций побежал к другу.
– Вставай, Эрн! Просыпайся… Неужели ты умер? Нет, нет, не может быть… - В глазах мальчика показались слезы.

–  Он мог задеть его только случайно.
– Опустившись на корточки, Рысь приподнял голову юноши и почувствовал слабое дыхание.
– Жив!

–  Жив? Слава богам! Я принесу воды…

Зачерпнув ладонями воду, Виниций брызнул на лицо Эрнульфа. Тот застонал, а немного погодя и открыл глаза.

–  Ну, как ты?
– громко спросил Рысь.

–  Как болит голова, - простонал раненый.
– Прямо раскалывается…

–  Видать, зацепил обухом.
– Виниций с ненавистью посмотрел на убитого «оборотня».

А Юний… Юний вдруг явственно ощутил запах Дыма. Тянуло снаружи! Ну, конечно, откуда ж еще?!

Где же ему разжигать сигнальные костры - в пещере, что ли? В пещере только хранились дрова - чтоб не очень отсыревали. Но кто сказал, что подобного запаса не могло быть и где-нибудь в другом месте, у тех же кострищ? Если так, то…