Пасынок судьбы
Шрифт:
Рыцарь отошел в сторонку, наблюдая, как бегает вокруг челядь, как стражники выводят коней… И вдруг увидел своего рыжего. Вернее, бывшего своего, а ныне отобранного королем Желеславом. Жеребца вел за недоуздок растрепанный мальчишка-конюх. Конь прижимал уши и норовил подняться на дыбы.
– Дай я! – Годимир сам не понял, зачем кинулся отнимать чембур у конюха. – Ты не умеешь…
Мальчишка испуганно вскрикнул и вцепился в недоуздок, как утопающий в брошенную с берега веревку.
– Ну, не заберу я коня… Дай!
Слуга
– Ну, дай же…
– Э-э-э, погоди-ка, рыцаренок… – Чьи-то пальцы вцепились Годимиру в плечо. Он рванулся, но еще пара рук схватила за другое плечо, потащила назад.
Рыцарь так и не увидел, с кем имеет дело, но догадался. Наверняка Авдей. Кому еще выгодно опозорить заранее предполагаемого противника в Господнем суде?
– Как смеешь! – попытался возмутиться Годимир. – Отпусти сейчас же!
– Он еще вякает! – удивленно проговорил хриплый голос за спиной.
– Отпусти, смерд!
– А ну заткнись! – Костлявый кулак ткнулся рыцарю в затылок. Не слишком сильно – таким ударом не оглушишь, но весьма обидно.
В ответ словинец дрыгнул ногой, как заправский конь. И зацепил кого-то. Правда, скорее всего, вскользь, чирком. Тем не менее, сзади выругались по-черному и еще раз приложили кулаком. Теперь промеж лопаток.
Никто из занятых тушением пожара заречан и не заметил, как Годимира оттеснили в закуток между скирдой сена и станком для ковки коней. Очень удобная, кстати, штука – этот станок. Жаль не все ковали им пользуются. И зря.
Больно ударившись плечом о жердь ковочного станка, Годимир подумал, что, верно, совсем с ума сошел, если в преддверии нешуточной опасности рассуждает о подобной ерунде.
И тут ярость захлестнула его. Кулаки сами собой сжались так, что ногти впились в ладони. Сколько их там? Двое? Трое? Да хоть десять! Зубами рвать буду!
Годимир развернулся и сквозь пелену гнева различил обличья врагов.
Трое. Всего лишь трое. Не очень-то его боятся в свите Желеслава.
Мечник Авдей ухмыляется в светлые усы. Пористый нос блестел, отражая мельтешение языков пламени и холодный отблеск звезд.
Справа от безгербового пана скривил мерзкую рожу бельмастый. Он сутулился больше обычного, словно намереваясь прыгнуть и вцепиться Годимиру в горло. Слева скрестил руки-окорока – пожалуй, даже пан Тишило не может похвастаться такими – крепыш-коротышка. Макушкой он едва ли достал бы словинцу до ключицы, зато не всякий человек может похвастаться шеей одной толщины с головой. Внимательному наблюдателю это о многом говорит. И заставляет задуматься.
– Вы что творите? – захлебывающимся от возмущения голосом воскликнул рыцарь. – Это как назвать?..
– Заткнись! – грубо рыкнул Авдей.
Ага! Это его Годимир слышал за спиной.
– Да как ты смеешь? – Пан Косой Крест не стал бы терять время на препирательства с худородными, да вот незадача –
«Вот дырки они от бублика у меня дождутся, а не просьб о пощаде! – сразу решил рыцарь. – Эх, успеть бы выхватить стилет хоть у кого-нибудь да ударить пару раз, чтоб не обидно было в Королевство Небесное, к Господу Пресветлому и Всеблагому, в одиночку отправляться. Хотя, какое для головорезов может быть Королевство Небесное? Преисподняя, где будут их души гореть в вечном огне».
– Ты, вроде как, поединка хотел, рыцареныш? – блеснув белой полоской зубов, проговорил Авдей. – Суда чести!
– И сейчас хочу! – упрямо тряхнул чубом Годимир.
– Слышали? – Мечник глянул вправо, влево, покачал головой. – Ишь ты! Недоносок! Боя он хочет! Не вякай, молокосос!
Бельмастый захохотал, запрокинув голову и вздрагивая острым кадыком. Годимир с трудом удержался, чтобы не ударить со всей силы кулаком. Сцепив зубы, он произнес:
– С тобой, отребье, не вякает, а разговаривает гербовый пан! Дерьмо!
– Пан Дерьмо? – откровенно издеваясь протянул Авдей. – А герб? Какой герб? Выгребная яма?
– Навозная куча! – поддержал его бельмастый.
– Этого… ну… котях! Во! – выдавил из себя коренастый.
– Во дает! – Бельмастый присел, хлопая себя ладонями по ляжкам. – Заговорил! Горюн заговорил! Ну, ты даешь, пан Дерьмо, Горюна разговорил!
И тут Годимир не выдержал. Шагнул вперед и с разворотом корпуса сунул кулак Авдею под ложечку. Мечник уловил его движение и успел поднять руку, закрываясь. Удар пришелся вскользь. И тут же бельмастый пнул рыцаря под колено. Нога словинца согнулась, и он завалился на дружинника, который сильно толкнул его на Горюна.
Годимир неловко взмахнул локтем, пытаясь достать низкорослого воина по носу, но тот легко перехватил его руку, сжал предплечье словно капканом и ударил в бок. Печень отозвалась острой болью. Кажется, хрустнули ребра. Рыцарь отлетел на бельмастого, который ахнул его коленом в живот. Рыцарь согнулся и налетел носом на кулак Авдея. Пошатнулся, сделал шаг назад, чтобы не упасть навзничь и сел жидкую грязь.
– Слабак, – сплюнул мечник, а Горюн шмыгнул носом и закивал.
– В дерьме вываляем? Или… – Бельмастый небрежным движением, явно рисуясь, кинул ладонь на рукоять корда.