Пассажирка

Серебрянская Виктория

Я встала на площадку следующая, за мной — Дариан. В какой-то момент я даже поймала на себе его озабоченный взгляд. Словно он беспокоился обо мне. От этой иллюзии чужой заботы стало легче дышать. Впрочем, я почти сразу выбросила это из головы. Потому что нужно было сосредоточиться на другом.

Платформа была тесной: нам едва хватало места втроем. Из-за чего я периодически ловила макушкой теплое дыхание арлинта. Воздух здесь был ощутимо теплее, с примесью озона и запаха нагретой изоляции и резины, а за стенкой, отделяющей лаз от остальных помещений корабля, слышался едва различимый

гул голосов и приборов — мостик жил своей жизнью.

Стоять было очень неудобно. Так что я ничего не смогла с собой поделать, раздраженно вздохнула, когда стюард, наконец, закончил с кодом и отступил на шаг, чтобы открыть дверь. Но в этот момент его взгляд зацепился за что-то на панели — мигающий индикатор, красный, тревожный. Его заметила и я. А парень вообще буквально завис, потом наклонился ближе, бормоча себе под нос:

— Это еще что за…

И сделал полшага назад. Прямо к краю платформы. Туда, где не было перил…

Я скорее ощутила это инстинктами, чем увидела глазами: его пятка уже висела над бездной, а он все не замечал, увлеченный разглядыванием панели. Еще секунда — и стюард бы полетел вниз, в ту самую «суставчатую кишку», которую только что преодолел. Меня словно что-то толкнуло вперед:

— Стойте! — рявкнула ему, уже протягивая руку.

Одной рукой я ухватилась за перильце, другой резко потянула его к себе, буквально в последний момент успев схватить за локоть. Стюард дернулся, глаза расширились. В них, как в темном зеркале, мелькнуло осознание, тут же сменившееся паникой. Но мне было не до этого. Тяжесть мужского тела тянула меня вниз, дыхание перехватило. И если бы не Дариан… Он обхватил меня за пояс, и мы замерли в странной, почти интимной близости — трое, связанные страхом и мгновением. Стюард, наконец, понял, куда смотрит: в бездонную черноту. Лицо его побледнело, губы дрогнули, и сорвалось едва слышное:

— Господи…

Нашел время для молитв!..

Раздраженная поведением стюарда, я неласково оттащила его на безопасное расстояние, к стене. Сердце колотилось, как те насосы внизу.

— В следующий раз смотрите под ноги, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не слишком выдавал бушевавшую внутри бурю. — Или «главное — не задерживаться» не сработает.

Парень ответил не сразу. Только кивнул, все еще глядя в пол. Снисходительность испарилась окончательно — осталось только усталое принятие, похожее на смирение. Я отвернулась, стараясь не думать о том, что, спасая этого идиота, сама едва не сорвалась. Внизу колодец дышал тьмой, и если бы не Дариан… Я вдруг ощутила, как тело сотрясла крупная дрожь.

Торн отпусти меня в ту же секунду, как стюард поймал равновесие. Как только появилась уверенность, что моя помощь ему больше не нужна. Но не отодвинулся. Молча встал рядом, как тень. Это именно он первым шагнул вперед, будто все происходящее было под его ответственностью, когда неожиданно дверь мостика с шипением открылась. По глазам, привыкшим к полумраку ремонтного лаза, резанул яркий свет, в уши хлынул шум рабочего помещения. А прямо перед нами стоял капитан — высокий, седой, с лицом, которое ничего не выражало.

Стюард тут же выпрямился, пытаясь вернуть себе деловой

вид, но получилось плохо.

— Прошу, — сказал он тихо, пропуская нас вперед. — Капитан ждет.

Но в голосе совсем не было прежней уверенности. И только сейчас я поняла: что бы ни происходило на этом корабле, стюард точно знал больше, чем говорил. И боялся больше, чем показывал.

Вопреки вежливым словам стюарда, у меня не было уверенности, что капитан нас ждал. Более того, в душе росло убеждение, что ни нас, ни кого-либо другого на мостик сейчас пускать не хотели. Однако, мы уже были здесь. И если я хоть что-то понимаю в современной иерархии, Торн не тот, от кого капитан Арис сможет просто отмахнуться. Так и вышло. Просто с некоторыми допусками.

— Вы отдавали себе отчет в том, что делаете? — подчеркнуто ровно поинтересовался капитан, холодно глядя на несчастного стюарда. И в его голосе отчетливо прозвучал металл. — Какой вы получили приказ?

Стюард вытянулся, словно на смотре.

— Мне было приказано обеспечить безопасность пассажиров, сэр.

— Вам было приказано не допускать паники, — отчеканил в ответ Арис. — Особенно среди пассажиров элитного сектора. А вы что сделали? Потянули уважаемых граждан Альянса через ремонтный лаз! Высшая степень непрофессионализма!

Стюард побледнел.

— Лифты были временно выведены из эксплуатации, сэр, — рискнул напомнить бедняга. Кажется, не такой уж он и трусливый, как мне показалось вначале.

— Именно, — подтвердил капитан. — И это не повод устраивать экскурсии по внутренностям корабля. — Он помолчал секунду, позволяя стюарду проникнуться, затем добавил уже тише: — Мы еще поговорим об этом. Позже.

Стюард кивнул — резко, почти с благодарностью. Как человек, которому неожиданно подарили отсрочку.

Капитан, больше не обращая на него внимания, наконец, отступил в сторону, пропуская нас на мостик. И я почти с облегчением сделала шаг в помещение следом за Дарианом.

Мостик встретил нас ровным рабочим шумом — голосами, приглушенными сигналами, мягким гулом систем. Все было на своих местах. Именно так, как и должно быть. И от этого у меня почему-то перехватило дыхание.

Сердце забилось быстрее, когда я увидела штурманскую консоль, навигационные экраны, знакомую дугу панорамного обзора. Когда-то это было моим миром. Моей работой. Моей жизнью. И вот теперь я снова была здесь. Но по другую сторону, в статусе пассажира, приглашенной гостьи, человека, которому, вообще-то, заказан вход в святая святых корабля.

Неожиданно я поймала себя на том, что улыбаюсь при виде этой картины. Глупо, конечно. Но ощущение было таким, будто мне на секунду вернули то, чего я давно лишилась. Наверное, именно поэтому я и смотрела на все так внимательно и жадно. Будто хотела впитать в себя атмосферу, запомнить увиденное навек.

Операторы сидели за консолями, экраны светились, голосовая связь гудела привычным фоном. Все работало. И все же…

Ответы приходили с небольшой задержкой. Не критичной — такой, какую легко списать на усталость или рутину. Члены команды переглядывались чаще, чем требовалось. Кто-то дважды перепроверял одни и те же параметры.