Пассажирка
Шрифт:
А теперь... Теперь, когда за спиной было пять лет Подбрюшья, я с пугающей ясностью поняла: сейчас все иначе. Чувства никуда не делись. Но тот «билет» уже давно аннулирован, а расчет сгорел. И все же я здесь. И то, как болезненно сжималось сердце при взгляде на его сонное лицо, пугало меня больше, чем все инспекторы Альянса вместе взятые.
В голове внезапно мелькнула хулиганская мысль. Интересно, его родители знают, что их "идеальный дипломат" сейчас спит в обнимку с той самой дворняжкой, которой они когда-то предлагали двадцать тысяч кредитов, чтобы она исчезла из его жизни? Эта мысль неожиданно отозвалась внутри колючим,
— Хватит препарировать меня взглядом, Агги, — не открывая глаз, пробормотал Дариан. Его рука собственническим жестом притянула меня ближе. А я непроизвольно вздрогнула. — Иначе мы вообще никогда не выйдем из этой каюты.
Поступок Дариана неожиданно доставил удовольствие. В душе разлилось сладкое, волнующее тепло. Но я все равно попыталась запротестовать, упершись ладонями в его грудь. Впрочем, это было скорее для проформы. Кожа к коже, тепло к теплу — в этот момент весь мой накопленный годами цинизм рассыпался, как карточный домик.
— Нам нужно идти, Посланник, — прошептала я, хотя сама уже вовсю перебирала пальцами его золотистые пряди, наслаждаясь их мягкостью. — Дела Альянса не ждут.
Я смотрела в сонно щурящиеся бирюзовые глаза и понимала, что тону в них. Вопреки словам, хотелось навсегда остаться в этой постели. Так и лежать, пропуская сквозь пальцы пряди белокурых полос, оглаживая ладонями литые плиты грудных мышц. Дипломат Дариан или нет, но свою форму он поддерживает в безукоризненном состоянии.
— Дела Альянса подождут еще десять минут, — Дариан, наконец, потянулся, сцапал меня в охапку и одним неуловимым движением перевернулся, вдавливая меня в матрац. А в его взгляде промелькнуло что-то настолько нежное, что у меня перехватило дыхание.
Одна секунда пристального взгляда глаза в глаза. А потом он перехватил мою ладонь, целуя кончики пальцев, его рука скользнула выше, по моему предплечью, вызывая целую бурю мурашек. Его прикосновения были уверенными, но в них больше не было того вчерашнего давления — только упоительная, ничем не прикрытая страсть. Когда он притянул меня к себе для поцелуя, я окончательно сдалась, отвечая ему с жадностью, которую так долго пыталась в себе задушить.
Мы возились на шелковых простынях, как два прогульщика, забыв про статус, опасный кейс и инспектора Ворна. Дариан смеялся — чистым, мальчишеским смехом, который я так любила когда-то, и в эти мгновения мне казалось, что мы действительно можем все исправить. Забыть прошлое, отказаться от будущего. Что можно просто остаться здесь, в этой золотой капсуле, и пусть вся Вселенная подождет за порогом.
— Агги… — он замер на секунду, вглядываясь в мое лицо так, словно пытался запомнить каждую черточку. — Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало. Все эти годы в Протекторате я…
Он не договорил, заглушая собственные слова новым поцелуем — глубоким, собственническим, окончательно стирающим границы между прошлым и настоящим. И я верила ему. В эту минуту, этим утром — верила абсолютно. Но время в «Зените» неумолимо. Спустя еще несколько «последних» минут Дариан все же заставил себя отстраниться, хотя его
— Все, — со вздохом произнес он, садясь на кровати и ероша волосы. — Если я сейчас не встану, я прикажу заблокировать двери снаружи и объявлю эту каюту суверенной территорией.
Я рассмеялась, чувствуя непривычную легкость в теле:
— Капитан Арис этого не оценит.
Вопреки всему, счастье внутри меня пузырилось словно дорогое шампанское. И казалось, что я сейчас могу обнять всю Вселенную. Или отрастить крылья и облететь ее.
— Капитан Арис переживет, — Дариан улыбнулся мне через плечо и, поднявшись, направился в душ.
Глядя на его удаляющуюся фигуру, я прижала одеяло к груди, будто пытаясь удержать это ускользающее ощущение счастья. Если бы я тогда знала, что это были последние минуты, когда мы могли просто дышать в унисон, не оглядываясь на датчики и не прислушиваясь к тишине…
Через час мы все-таки стояли у дверей лифтового холла. Дариан планировал завтрак в «Солнечной галерее» — нужно было закрепить вчерашнее впечатление и показаться на глаза тем, кто пропустил прием у Вальера. Торн снова был в образе уверенного в себе дипломата. Я же натянула привычный мне брючный костюм, чувствуя себя в нем гораздо увереннее, чем в бирюзовом шелке. Дариан приложил палец к сенсору вызова лифта, но панель неожиданно даже не мигнула, просто оставаясь мертвой, матово-черной, словно декор. Мы непроизвольно переглянулись.
— Странно, — Дариан нахмурился. — У "Зенита" свой резервный контур питания. Даже если на всем корабле погаснет свет, здесь лифты должны летать по-прежнему.
Я приблизилась к панели и приложила ладонь к матовому стеклу. Холодное, будто мертвое. Ладонь не уловила даже крошечного колебания от работы грави-подушек. Холодея от нехорошей догадки, я посмотрела на Торна:
— Это не просто сбой, Дариан. Систему либо принудительно изолировали, либо... — я осеклась, не желая произносить вслух то, что крутилось в голове. — Идем к сервисному выходу. Раз уж мы решили «прогуляться», придется вспомнить, что такое лестницы.
Дариан скривился. Но, ткнув панель еще раз и так, словно обвинял ее в измене, согласно кивнул.
Мы быстро двинулись по пустующему коридору. Обитатели «Зенита», похоже, еще спали. Но проходя мимо одной из технических ниш, удачно замаскированной живыми растениями, я уловила странный звук — сухую, ритмичную дробь. И непроизвольно замерла. Дариан тут же остановился рядом, вопросительно глядя на меня.
Из-за почти невидимой, но явно приоткрытой двери доносились голоса стюардов.
— ...говорю тебе, корпус чист! — шептал один. — Сканеры показывают микропробой в седьмом секторе, но герметичность в норме. Просто... прилипло что-то. Похоже на обломки обшивки другого судна. Магнитные захваты не справляются.
— И из-за мусора у нас вырубило питание на трех палубах? — второй голос звучал нервно.
— Капитан приказал «чистильщикам» выйти в скафандрах. Сказал, это просто статика. Счистим эту дрянь ломами — и все вернется в норму.
— Ага, "статика", — скептично хмыкнул второй. — А то, что дежурный смены в седьмом отсеке не отвечает уже пятнадцать минут — это тоже статика?
В принципе, в этих словах не было ничего такого особенного. Просто рабочие моменты. Везде может случиться. Но если вспомнить лифт, который не захотел работать в «Зените»…