Пассажирка

Серебрянская Виктория

— Агги… — ворвался в сумбурные мысли вкрадчивый голос арлинта. — У нас мало времени. Давай ключ!

Я икнула:

— У меня его нет…

Вот теперь Дариан замер. Он точно хорошо все расслышал, несмотря на то что мой голос прошелестел сродни утреннему ветерку в молодой листве. Но, видимо, не сразу смог поверить в услышанное.

— Как — нет? — переспросил недоверчиво. — Ты что же…

— Забрала кейс и забыла про ключ, — выдохнула я признание уже чуть громче. Это оказалось неожиданно легко. Легко сознаваться, когда понимаешь, что тебя не осуждают. А даже если и осуждают, открещиваться не собираются все равно. — Все вышло случайно, — зачастила под недоверчивым бирюзовым

взглядом. — Я и убийство не планировала, просто препарат подействовал не так, и он… умер. А я запаниковала. У меня было мало времени, чтобы спастись, чтобы скрыться. Вот я и схватила кейс. Но даже не подумала про ключ от него. Вспомнила уже на борту космического шаттла. Возвращаться было поздно. И глупо.

Я сглотнула, завершив свою сумбурную исповедь. И сжалась в комок под горящим взглядом бирюзовых глаз. Думала, Дариан сейчас опять заорет на меня. Но нет.

Дариан даже не дернулся. Не повысил голос. Он просто закрыл глаза на секунду — как человек, который принимает удар. А когда открыл — в них уже не было сомнений. Только решение.

— Хорошо, — произнес он спокойно. — Тогда мы откроем его вместе.

Он достал из рюкзака тонкий инструментальный модуль — компактный, военный. Положил рядом.

— Если ключа нет, значит, будем ломать. Но для начала я хочу услышать, кому этот кейс принадлежал.

Я с шумом вдохнула. В душе словно все перегорело. Как будто я устала бояться. Или, что более вероятно, я смирилась и приняла свою судьбу.

— Кейс принадлежал высокопоставленному чиновнику торговой палаты, — каким-то чужим и ломким голосом сообщила я, — ответственному за распределение квот на добычу редких изотопов. Малистеру К’Таллу

Имя повисло в воздухе.

Имя Малистера К’Талла упало в пространство каюты, как тяжелый камень в болото. Тишина, наступившая следом, стала плотной, удушливой, как вакуум перед взрывом. Я видела, как Дариан на мгновение замер. Просто остановился. Словно внутри него на короткое время что-то перешло на аварийный режим. И его пальцы, сжимавшие кейс, побелели еще сильнее. Костяшки проступили четко, будто металл под кожей. На шее, прямо над воротником комбинезона, бешено забилась жилка, а зрачки на короткое мгновение расширились, почти затопив бирюзовую радужку, превращая его взгляд в две бездонные черные дыры. Он не моргал. Он даже, кажется, перестал дышать — грудная клетка застыла, а губы плотно сжались в тонкую, бескровную линию. Прошла секунда. Вторая. Лицо оставалось неподвижным — идеально выверенная, доброжелательная маска. Ни гнева. Ни удивления. Ни шока. И именно это пугало сильнее всего. Только одна деталь выдала его.

Взгляд.

Торн больше не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня — куда-то дальше, как будто прозвучавшее имя потянуло за собой цепочку расчетов, последствий, протоколов, дипломатических катастроф.

— Малистер… — прошептал он, и это было не обращение, а констатация факта. — Значит, К’Талл.

Он медленно опустил кейс на стол, но не убрал с него рук. Его пальцы продолжали подрагивать на крышке, словно он пытался удержать внутри кейса призрака. Взгляд его стал расфокусированным, словно он читал строки отчета, невидимого для меня. Дариан знал это имя. И знал слишком хорошо. Я это видела. Но никак не могла понять, хорошо для меня это или плохо. И я вообще не ожидала услышать того, что Торн сказал в следующую секунду:

— Официально Малистер К’Талл числится пропавшим в ходе неудачной сделки в секторе Ориона, — начал Дариан, и его голос звучал задумчиво. Так, словно он разговаривал сам с собой, забыв о моем присутствии. — Похищен неизвестной террористической группировкой. Неофициально —

ликвидирован профессионалами при попытке передать секретные протоколы конкурентам. Согласно внутренней сводке, это была кража секретных протоколов Альянса по терраформированию пограничных миров. Грязная история. Наши службы были уверены, что его устранил заказчик — просто чтобы не платить по счетам. Чистая работа, никаких следов… Весь Альянс стоит на ушах, разыскивая «элитный отряд наемников», который провернул это дело без единого следа… — Дариан горько усмехнулся, и этот звук полоснул меня по натянутым нервам. — «Элитный отряд»…

Он вдруг резко замолчал и посмотрел на меня. В его взгляде теперь было столько горького осознания, что мне захотелось сжаться в комок. В каюте вдруг стало тесно и душно. Совершенно нечем дышать. Я невольно сглотнула.

— Никакой группы не было.

Мой едва слышный ответ прозвучал в плотной тишине каюты сродни весеннему грому.

Торн не ответил сразу. Он смотрел. Мне в глаза. Секунду. Две. Потом его взгляд медленно опустился на мои ладони — свежие порезы, остатки геля, следы от скоб. И я смогла поймать момент. Момент, когда он все понял. Сложил один и один, когда задачка сошлась…

— Это случайность… — выдохнул он потрясенно. — Ты не убивала его по заказу… Знали бы наши спецы, как на самом деле все обстоит...

На это мне нечего было ответить. Ну не объяснять же, что я уже несколько лет промышляю тем, что снимаю клиентов, подливаю им препарат, а потом, пока они спят, обираю до нитки? И что несчастный Малистер просто невовремя попался мне на пути?

Торн выдохнул. Почти неслышно. Напряжение в его плечах изменилось. Не исчезло — стало другим. Переплавилось из стратегического в личное.

— Ты случайно влезла в чужую грязь, — продолжил он медленно. Я настороженно наблюдала за ним, не зная, как реагировать. — В историю, за которую некоторые платят поломанными судьбами и собственными жизнями. А они решили, что ты — часть игры.

Слова Дариана были малопонятными. Но пугающими. Он снова посмотрел на кейс. Теперь уже как на источник беды. А я опять промолчала. Потому что сложно было возражать против правды.

Арлинт закрыл глаза на секунду. А я продолжала наблюдать за ним с жадным вниманием, пытаясь предугадать, какое он примет решение. «Селестия» находилась одной ногой в катастрофе, даже я это понимала. Но сейчас для меня каким-то мистическим образом стало гораздо важней не то, выживем мы или нет, а то, какое решение примет мой бывший. Почему-то казалось, что от этого зависит не только моя жизнь.

Когда Торн открыл глаза, дипломатический работник и специалист своего дела исчез. Остался мужчина, который принял решение.

— Ладно, — сказал он совершенно спокойно. — Как бы там ни было, но мы хотя бы узнаем, во что именно ты вляпалась.

Он не смотрел на меня, когда придвигал к себе инструментальный модуль. Но я видела, как изменились его движения. Они стали выверенными до миллиметра. Без лишних жестов. Без суеты. Так двигаются люди, которые уже все решили и знают, что назад дороги нет.

Короткий щелчок — и модуль ожил в его ладони. Тонкий ультразвуковой писк прорезал тишину. Почти неслышный — но от него по позвоночнику пробежал холод. По корпусу кейса прошла едва заметная вибрация. Металл словно дрогнул под инструментом, как живая плоть под скальпелем. Начался процесс взлома замка.

Дариан наклонился ближе. Свет работающего прибора высветил его лицо резкими тенями. Скулы стали острее. Глаза — темнее. В этом освещении он выглядел старше. Жестче. Казалось, он не моргал. И дышал коротко, экономно, будто каждое движение требовало расчета.