Пассажирка
Шрифт:
— Аглая… — его голос прозвучал непривычно хрипло. Он осекся, словно само это имя сейчас было слишком интимным для этого образа. — Ты… выглядишь невероятно.
Я непроизвольно выпрямила спину. Горечь и обида, терзавшие меня весь день, внезапно отступили, вытесненные сладким чувством торжества. Одно дело — знать, что ты «инструмент», и совсем другое — видеть, что этот инструмент способен лишить дара речи своего мастера.
— Твоя спутница готова к выходу, Торн, — я позволила себе легкую, чуть капризную улыбку, которую мы репетировали. — Надеюсь, я соответствую твоим высоким стандартам?
Дариан, наконец, опомнился.
— Ты их превзошла, — сообщил он на выдохе и протянул мне руку, сжимая мои пальцы чуть крепче, чем требовал этикет. — Пойдем. Сегодня весь «Зенит» будет гадать, как мне удалось заполучить такое сокровище.
Я вложила ладонь в его руку, чувствуя, как уверенность наполняет меня, словно эликсир. Пусть это театр. Пусть это ловушка. Но сегодня я буду играть эту роль так, что даже сама судьба поверит в мою исключительность.
Мы вышли из каюты, и тишина коридоров «Зенита» теперь не пугала. Она казалась триумфальной паузой перед моим выходом на сцену.
Когда створки грави-лифта бесшумно разошлись на верхнем ярусе «Зенита», я на мгновение ослепла. Нет, не от света — освещение здесь было мягким, интимным, похожим на закатное солнце Земли. А ослепла я от концентрированной роскоши.
Салон доктора Вальера больше напоминал музей, чем жилое пространство. На стенах в силовых нишах мерцали те самые ксенореликвии: осколки кристаллической формы жизни с мертвых планет, фрагменты древних навигационных карт, выгравированных на металле, который не поддавался старению. Воздух был пропитан ароматом живых цветов и едва уловимым озоновым шлейфом от работы ионизаторов.
Дариан, чей темно-синий костюм в этом свете делал его похожим на воплощенное божество арлинтов — холодное, прекрасное и недосягаемое, — чуть сильнее прижал мою ладонь к своему локтю.
— Дыши, Агги, — едва слышно шепнул он. — Ты уже выиграла этот раунд, когда вышла из каюты.
— Дариан, дорогой друг! — едва заметив нас, к нам направился хозяин дома. Доктор Элиас Вальер выглядел именно так, как я себе и представляла: арлинт до кончиков ногтей, с тонкими, почти прозрачными пальцами и глазами, в которых читался интеллект, способный просчитать траекторию полета частицы в туманности. — И ваша… таинственная спутница.
— Элла Нисс, — представил меня Дариан с той самой безупречной интонацией. — Консультант, которая заставила меня на время забыть о дипломатических протоколах.
Вальер взял мою руку, и я почувствовала легкий, почти профессиональный холод его пальцев. Его взгляд на секунду задержался на моих сапфирах, и я была готова поклясться, что он заметил, как ускорился мой пульс.
— Очаровательна! Дариан, у вас всегда был вкус на редкие экземпляры. Идемте, я познакомлю вас с человеком, который редко покидает свой «Олимп», но сегодня сделал для меня исключение.
Доктор Вальер подвел нас к небольшой группе у окна. Рядом с леди Мирабель, которую я сразу узнала, стоял мужчина, чья осанка была настолько безупречной, что рядом с ним невольно хотелось выпрямиться. На темно-синем кителе поблескивали знаки отличия высшего командного состава.
— Капитан Арис, — произнес Вальер с легким поклоном. — Позвольте представить вам Дариана Торна и его спутницу, госпожу Нисс.
Капитан Арис. Я
— Господин Торн, — капитан скупо кивнул. — Слышал о вашей миссии. Надеюсь, «Селестия» оправдывает ваши ожидания?
— Более чем, капитан, — в тон ему отозвался Дариан, — благодарю.
Вечер потек по законам, которые я выучила за этот бесконечный день. Дариан мастерски вел меня сквозь толпу, вбрасывая нужные фразы и гася опасные вопросы Шиана, который кружил неподалеку, как голодная акула. Глядя на то, с каким изяществом юный яоху лавирует между гостями, я чувствовала, как по коже пробегает мороз. Когда я впервые увидела его в Ротонде, то приняла за простого, очаровательного юношу, чье навязчивое внимание было лишь досадной помехой. Я и не подозревала тогда, насколько опасным может быть этот «милый мальчик» с открытым взглядом и обезоруживающей улыбкой. Теперь же, зная его истинный статус, я видела за каждым его вежливым поклоном холодный расчет, а в его глазах — не интерес к моей персоне, а профессиональное любопытство ищейки, почуявшей след. Он не просто искал компании — он препарировал мою легенду, слой за слоем, и Дариану приходилось тратить немало сил, чтобы удерживать эту «акулу» на расстоянии.
Эта игра изрядно утомляла. Но я послушно молчала, как приказал Дариан, загадочно улыбалась и чувствовала себя совершенной машиной, пока…
Пока это не произошло.
В этот миг я стояла вместе с Дарианом у фуршетного стола, рассеянно глядя на высокий бокал с золотистым нектаром, стоявший на тонкой зеркальной столешнице. Внезапно идеально ровная поверхность напитка пошла мелкой, неестественной рябью, хотя я не ощутила ни малейшей вибрации. А в следующую секунду нектар плавно качнулся к одному краю бокала и на мгновение замер в странном наклоне, словно гравитация на «Селестии» внезапно дала осечку.
В ту же секунду я всем телом почувствовала это. По позвоночнику пробежала холодная судорога. Корабль не просто содрогнулся, он «вздохнул». Тяжело, надрывно, словно живое существо, которому внезапно нанесли удар под дых. Для обычного пассажира это был лишь секундный сбой систем комфорта, но для меня, знавшей ритм работы маршевых двигателей как собственный пульс, этот звук означал катастрофу.
Я вскинула голову и поймала взгляд капитана Ариса. Он тоже смотрел на свой бокал, и я увидела, как его пальцы, сжимавшие тонкую ножку, побелели от напряжения. В этот момент в зале появился и быстро к нему подошел офицер связи — бледный, с застывшим, почти маскообразным лицом — и что-то торопливо шепнул на ухо.
Капитан не изменился в лице, профессиональная выучка держала его крепче любого экзоскелета. Он коротко кивнул Вальеру, извинился перед леди Мирабель сухим поклоном и… ушел. Неспешно, сохраняя достоинство, но я видела, как он на ходу коснулся скрытого на запястье коммуникатора.
В зале этого, кажется, никто не заметил. Музыка продолжала играть, Мирабель смеялась над очередной сплетней, а Дариан все еще, казалось, был полностью поглощен обсуждением ксенореликвий. Но арлинт не был бы собой, если бы не умел отслеживать несколько потоков информации одновременно.