Паслен

Лейк Кери

– Я понял в тот самый момент, когда впервые увидел тебя, что ты слишком хороша. Слишком чистая. Некоторые говорят, что это в глазах, но я чувствовал этот запах в воздухе. Мне хотелось утонуть в нем. Так совершенна была твоя душа .

– Я далека от совершенства, мой господин .

– Так что посмотрим. Когда первый удар попадает в твою плоть и издает этот ужасный звук рассекающейся кожи.
– Описания, которые он вложил ей в голову, скрутили ее желудок, вызвав первые приступы сожаления.
– Мы точно увидим, насколько несовершенной ты можешь быть. И знаешь

ли ты, что ты кричишь, когда эта боль становится такой невыносимой, что ты едва можешь дышать?

Резко выдохнув через нос, она покачала головой.

– Ты взываешь к милосердию. Тем не менее, даже тогда это ничего не изменит. Ибо никто не жалеет нелюбимого .

Ее тело дрожало. Она зажмурилась, ожидая удара по своей плоти, и представила его в комнате со всеми этими мужчинами, которые жаждали причинить ему боль. Игнорируя его мольбы о пощаде.

Покорно вздернув подбородок, она напрягла мышцы.

Ожидание. Ожидание. Ожидание.

Секунды тикали, пока первое прикосновение пальца не коснулось ее плеча, а губы не последовали за ним.

– Я бы скорее наблюдал, как мир и каждое существо в нем сгорают дотла, чем поднял бы руку на тебя, Люстина. Ты - единственное, что имеет для меня значение.

Слеза скатилась по ее щеке, и она подавила желание сорваться, когда он опустил ткань с ее глаз. Когда ее руки все еще были связаны, он поцеловал ее в шею, одновременно проводя рукой по ее бедру.

– Единственная мука, которую я хочу причинить, - это моя собственная. Прикасаться к тебе и знать, что ты никогда не будешь принадлежать мне. Ты никогда не будешь моей, чтобы я мог скрывать тебя от всего мира.
– Вцепившись пальцами в ее платье, он притянул ее к себе, растягивая ее руки, все еще стянутые ремнями.
– Я хочу быть хорошим. Если ни для кого другого, только для тебя.

– Мой Господь —Иерихон — я чувствую самые странные вещи, когда я с тобой. Необъяснимые вещи .

– Тогда ты чувствуешь то же, что и я.
– Его рука собственнически сжалась вокруг нее, и он поцеловал ее в шею сильнее, от трепета его губ у нее подогнулись колени.
– В следующий раз, когда они прикуют меня к этим самым цепям, я буду думать о тебе, здесь, вот так. И я буду представлять все способы, которыми я хотел бы обладать тобой. Ты будешь моим милосердием .

– Принесут ли такие мысли облегчение твоему наказанию?

– Этого не будет. Но они разозлятся, узнав, как сильно я наслаждаюсь их страданиями.

2 5

ФАРРИН

После часа, проведенного за осмотром собора, всех его укромных уголков, Аня провела меня мимо впечатляющего органа. Его сверкающие серебряные трубы, помещенные в богато украшенный позолоченный корпус с замысловатой резьбой и херувимами, занимали длину целой стены.

– Оригинальные трубы были спасены от пожара, но весь орган пришлось восстанавливать с нуля .

– Это так прекрасно. Я никогда не видела ничего столь впечатляющего .

– Если бы ты когда-нибудь это услышала, у тебя бы перехватило дыхание .

– Ван Круа

играет?

– Да. Он довольно хорош. Но он редко балует нас своим талантом. Истоки органа восходят еще к древним грекам. Не так тщательно, конечно. Но это самое впечатляющее изобретение разума .

– Так и есть. Как и те, кто может творить с помощью таких изобретений .

– Действительно. Давай продолжим, не так ли? Так много еще комнат для осмотра, но я закончу этот тур еще одной .

Пройдя мимо органа, она остановилась перед дверью, которая напомнила мне что-то из средневековой эпохи, с закругленным верхом, черными железными петлями и фурнитурой, а также орнаментальной резьбой по дереву. Она открылась с долгим скрипом, на каменную лестницу, которая поднималась в виде пылинок, бесцельно дрейфовавших вдоль слабого луча откуда-то сверху. Странно, но в этом месте свет вел себя по-другому. Как будто ему почудилось тени. Мы поднялись по винтовой лестнице, пока она не привела нас в восьмиугольную комнату с рядами книжных полок. Полки, которые выходили на верхний уровень, куда можно было подняться по другой лестнице. Так много книг в одном месте. В комнате, которая, как я предположила, была верхней комнатой одной из массивных башен, я подошла к одному из окон и выглянула во двор внизу.

С этой высоты я могла видеть великолепный лабиринт, который я увидела по прибытии, который оказался намного больше, чем я предполагала.

– Я подумала, что эта комната могла бы предложить вам немного тишины и покоя .

– Она ... такая большая! Боже мой, там, должно быть, тысячи книг!

– Мастер Ван Круа любит, чтобы его рекомендации были легко доступны. Конечно, большинство его любимых книг хранятся в его кабинете. Но вы можете ознакомиться с ними.

Пересекая комнату, я остановилась перед стеной с корешками, и я вытащила один из них в кожаном переплете из его места между прискуцианской символикой и латынью.

Так много книг.

Мой отец был бы сейчас на Небесах!

– Откуда они берутся?

– Некоторые из них были написаны древними учеными. Философами.

Рабами. Эти полки до краев заполнены таким количеством истории и художественной литературы, что в них можно буквально заблудиться .

– Я с нетерпением жду этого .

– Что ж, я позволю тебе немного развлечься. Ужин подается в обеденной зоне около семи вечера .

Я оглянулась через плечо.

– С Ван Круа?- Вероятно, к тому моменту это прозвучало так, будто я была одержима этим мужчиной.

– Нет, боюсь, мастер Ван Круа предпочитает ужинать наедине. Не совсем общительный. Ужинать будете одна вы.

Я нахмурилась, поворачиваясь к ней лицом.

– Ты и остальные сотрудники не будете есть?

– Нет, дорогая.

Дальнейших объяснений она не дала.

– Хорошо. Спасибо вам .

– Конечно. Вы можете исследовать собор, хотя вам ни в коем случае не следует заходить ни в подвал, ни на колокольню.

– На колокольню?

– О, там опасно. Высота и кабели. Особенно во время грозы.