Паслен
Шрифт:
– О, прекрасная птичка, не почтишь ли ты нас своей великолепной и очаровательной беседой?
Услышав птичье молчание, она со смехом наклонилась вперед.
– Хорошая попытка, недолетка. Но, возможно, он не нуждается в таких обильных поглаживаниях. Некоторые из нас, мужчин, обижаются на такие предположения .
– Я не недолетка. Я могу заверить вас, у меня был большой опыт поглаживания мужчин .
Улыбка на лице барона сменилась хмурым взглядом.
– Ты хочешь сказать мне, что спала с одним из них? Много,
– Тебя это удивляет?
Он расправил плечи, явно тронутый ее комментарием.
– Кто эти несчастные души, за которыми мне теперь придется охотиться?
– На данный момент только один. И что ж, он очень хитрый. И озорной.
– Описания, казалось, подогрели его раздражение, так как его челюсть дернулась и сжалась.
– И когда он забирается в постель рядом со мной, он почти всегда занимает больше места, чем следовало бы .
– Я требую назвать его имя .
Вздохнув, Люстина гарцевала впереди него, небрежно проводя ладонью по высокой цветочной головке.
– Боюсь, я не могу отдать его вам, поскольку я очень привязалась к его обществу и не хотела бы видеть, как на него охотятся .
Он, пошатываясь, направился к ней.
– Ты скажешь мне, или я буду вынужден применить более суровый подход .
Его ревность не должна была так щекотать ее, и ей захотелось отшлепать себя за то, что она так насмехалась над ним.
– И что бы ты сделал? Вздернул бы меня для порки? Ты уже сказал, что не поднимешь на меня руку .
Засунув руки в карманы, он подошел к ней, прижимая ее к ближайшему дереву только своей близостью.
– Есть и другие способы помучить женщину. А теперь скажи мне имя этого незнакомца, который посягнул на то, что принадлежит мне.
– Что принадлежит тебе?
– Вы правильно меня расслышали.
– Тогда ладно.
– Поджав губы, она изо всех сил старалась не рассмеяться, произнося его имя.
– Фергюс .
Когда он нахмурился, Люстина снова чуть не расхохоталась.
– Фергюс? И где мне найти этого Фергюса?
– В лесу, скорее всего. Время от времени он забредает на луг.
Складка на его лбу углубилась.
– На лугу .
– Вот где мыши. Во всяком случае, большие и толстые.
Напряжение в его плечах ослабло, и он посмотрел мимо нее, как будто наконец осознав, кто такой Фергюс.
– Этот мужчина, который спит с тобой. Может быть, он случайно обладает кошачьими качествами?
Изображая задумчивость, она кивнула.
– Определенно .
– Тогда ты не спала с человеческими мужчинами .
Она постучала пальцем по подбородку, словно обдумывая вопрос.
– Нет. Я не верю, что у меня они есть. Мои извинения, вы этого не указали, какого рода мужчина .
Он наклонился еще дальше, пока не стал возвышаться над ней.
– Тебя достаточно, чтобы свести меня с ума, ты знаешь это?
– О, да.
– Улыбнувшись ему, она положила руку ему на грудь.
–
– В самом деле.
Наклонившись губами к ее губам, он попытался поцеловать, но, услышав карканье птицы, резко остановился. Животное издало странный щелкающий звук, и внезапно Люстина услышала шепот в эфире.
"Кто-то приближается",- гласило оно.
Сбитая с толку, она огляделась и обнаружила, что в лесу никого нет, кроме барона, птицы и ее, конечно.
– Кто это сказал?
– Не успела она спросить, как шепот раздался снова, и она проследила по его звуку до птицы.
– О! Это был она?
– Да. Мой пернатый друг знает, как наиболее эффективно испортить момент .
– Я слышала его! Как странно!
– Разрываясь между изумлением и неверием, Люстина хихикнула.
– Я хочу услышать это снова .
– Мой господин .
На этот раз раздался совершенно другой голос, и Люстина вытянула шею в сторону одного из слуг Ван Круа, которого она узнала. Подавленный взгляд на его лице заставил ее желудок сжаться от страха.
– Это твоя мать…
Иерихон отступил от нее на шаг.
– Что это?
– Пожалуйста.
– Слуга отвел взгляд.
– Приходи немедленно.
2 7
ФАРРИН
В отражении зеркала я изучала викторианское платье с длинными рукавами, вышитое крестиком, с большим черным бантом на воротнике. Самая нелепая вещь, которую я когда-либо носила, но, по крайней мере, она затеняла желтеющие синяки и заживающие порезы от моего падения.
Я направилась по коридору к лестнице, расправляя складки на своем платье. Когда я проходила мимо небольшой ниши, прохладный воздух коснулся моей щеки, и я остановилась, обнаружив, что окно внутри осталось открытым. Уже стемнело. Странно, но дни здесь казались такими короткими, даже больше, чем зимой в Чикаго. Казалось, с того момента, как я проснулась, прошло всего несколько часов настоящего дневного света.
Что-то черное промелькнуло снаружи. Осторожными шагами я приблизилась к открытому окну и увидела темную фигуру, сидящую на крыше, белый завиток сигаретного дыма поднимался в ночное небо. Ван Круа окинул взглядом бескрайний пейзаж, простиравшийся на многие мили, освещенный только серебристой луной над головой.
Меня пронзила настоятельная необходимость воспользоваться случаем и спросить его о моем отце, и почему было так важно, чтобы я его разыскала. Но, после того как я уже однажды подглядывала за ним сегодня днем, я повернулась, чтобы уйти, остановившись, когда он заговорил.
– Это необычно, ты знаешь .
Смущение прокатилось по мне от того, что меня обнаружили, но я прочистила горло и повернулась обратно к окну.
– Что это?
– Несколько вещей. Луна. Тишина.
– Он затоптал сигарету о шероховатую поверхность крыши хорошо начищенным ботинком.
– То, как мои собаки отнеслись к тебе сегодня днем .