Паслен
Шрифт:
– Кто бы попытался командовать таким неуправляемым и деспотичным созданием, как ты.
– Он придвинулся ближе.
– Отдай мне птицу.
– Скажи мне, для чего .
– Делай, как он говорит, Люстина, - снова прозвучал Драйстан.
– Ты не представляешь, какие неприятности это принесет .
– Возможно, нет. Но я знаю, какой вред ожидает эту бедную птицу, если я подчинюсь.
Ледяные глаза барона сверкали одновременно интенсивностью и мрачным весельем, что только подтвердило ее опасения.
– Отдай мне птицу, и из этого ничего не выйдет .
– Я бы предпочла,
– Неразумно насмехаться надо мной, девочка .
– Также неразумно угрожать мне, милорд .
– Хватит об этом.
Он наклонился вперед, потянувшись к ее руке, и, отдернув ее, Люстина отлетела назад.
Земля соприкоснулась с ее позвоночником, вызвав вспышку боли, и она поморщилась, когда ощущение уколов поднялось к носовым пазухам. Молодой барон упал на нее сверху, удерживаясь на вытянутых руках, и, казалось, уставился в карман ее фартука, где лежала птичка.
В тот момент, когда он потянулся за ней, Люстина впилась ногтями в его кожу головы и потянула назад то немногое, за что смогла ухватиться.
Барон ударил ее запястьем о землю рядом с ее головой, что быстро высвободило ее пальцы из его волос.
Осторожно, чтобы не потревожить раненую птицу, спрятанную в кармане, она поднесла колено к его паху и улыбнулась, когда оно коснулось его самой чувствительной плоти.
Барон зарычал и прижался своими бедрами к ее, его голубые глаза горели такой яростью, что у нее екнуло сердце в быстром ритме.
– ЛЮСТИНА!
– Крикнул Драйстан откуда-то из-за потасовки.
– Просто отдай ему птицу! Ради всего святого, это того не стоит!
– Не указывай мне, что делать!
– Она вцепилась в барона, когда он залез не в тот карман.
– Я не собираюсь слушать парочку жалких мальчишек, которым обоим не помешала бы хорошая порка!
Она подняла голову, чтобы укусить его за ухо, от чего он увернулся как раз в тот момент, когда ее зубы задели его мочку.
– Я вижу, монастырь проделал прекрасную работу, научив тебя вести себя как дикое животное, - процедил барон сквозь зубы.
– И это твое шикарное университетское образование научило тебя валить дам на землю?
– Я дам тебе знать, как только увижу леди .
Новая вспышка гнева вспыхнула внутри нее, и было удивительно, что бедная птичка в ее кармане не была раздавлена на куски ее размахивающими руками и ногами.
Прекратив рыться в ее карманах, на этот раз барон схватил ее за оба запястья, вдавливая их во влажную землю под ней. Грязь хлюпала по ее коже, и она чувствовала, как ее платье испачкалось в результате последовавшей борьбы.
– Отдай мне птицу!
– Никогда!
– Ты всего лишь вспыльчивая соплячка, котороую следовало бы положить кому-нибудь на колени и наказать. Только тогда ты научишься держать свои наглые губы на замке .
– Я никогда не замолчу из-за избалованного ребенка!
– Тогда я закрою их для тебя .
Его губы крепко прижались к ее губам, и хотя каждая чувствительная клеточка ее существа стремилась оттолкнуть его, гораздо большее сопротивление тянуло ее вперед. Она не сопротивлялась ему. Она не
– Я презираю тебя, - прошептала она, но слова были ложью.
– И я тебя, - возразил молодой барон, не отрываясь от ее распростертого тела. Не сдвинувшись с места и не оторвав от нее взгляда. Его глаза оставались прикованными к ее губам, и он облизал свои собственные, как будто представляя этот поцелуй заново.
Затем, совершенно внезапно, он разрушил свои чары и сунул руку в карман, в котором держал птицу. Люстина могла чувствовать его борьбу, когда он поднимал его изнутри.
Она протянула руку, чтобы остановить его, но в его глазах было предупреждение, которое сказало ей, что если она будет сопротивляться ему, то наверняка пожалеет об этом.
– Пообещайте мне, что не причините ей вреда.- Когда он не ответил сразу, она крепче сжала его запястье, игнорируя, как он зарычал на нее в ответ.
– Обещайте мне, милорд.
– Я не даю никаких обещаний. Особенно нетерпеливым девушкам, которые так хотят, чтобы их сняли перед аудиторией.
– Возможно, и так. Но независимо от того, горю я желанием, как ты говоришь, или нет, я любезно прошу тебя проявить милосердие к птице.
– И у меня нет никаких обязательств перед тобой. Поэтому я говорю, забудь о птице. Это больше не твоя забота .
– Я не могу забыть, когда в моей природе - беспокоиться о вещах, которые сломаны.
За птицей, за вещами скрывался смысл. Ей стало любопытно узнать о бароне, она думала о нем со времени своего последнего визита неделю назад. Несколько ночей размышляла над словами, которые он произнес во время их последней встречи, о епископе Венейбле и ее матери. За это время она пришла к пониманию, что молодой барон не собирался мучить ее, как она думала вначале. В его намерения не столько входило ранить ее сердце, сколько вытолкнуть правду из упрямых уст, которые давно были запечатаны.
Не требовалось обладать даром чтения мыслей, чтобы понять, что барон испытывал неприязнь к епископу Венейблу, которая, как подозревала Люстина, могла быть вызвана его матерью. Ей также страстно хотелось узнать, какие истины скрываются за этими загадочными глазами.
Свирепость в них, казалось, смягчилась лишь на мгновение, прежде чем их твердые и непреклонные грани снова потемнели.
– Если это сломанные вещи, которые тебе нравятся, то, возможно, тебе следует обратить свое внимание на себя , - выплюнул он и, прижимая к себе раненую птицу, поднялся на ноги.