Паслен
Шрифт:
Холод просочился сквозь тонкую ткань ее платья, когда он прижал ее к каменной стене, прижимая к ней.
В ее сердце шевельнулась зима, когда она посмотрела в эти льдисто-голубые глаза, которые, казалось, были сосредоточены на ее губах.
– Скажи мне, Люстина, ты думала о том, когда я в последний раз целовал тебя?
Мысленно пожелав своему телу сдержать дрожь, охватившую ее тогда, она кивнула.
– Когда ты думаешь об этом?
– Перед тем, как уснуть .
– И тебе это понравилось?
– Очень, милорд .
Осторожной
– Кто-нибудь целовал тебя раньше?
– Какое тебе до этого дело?
Запустив пальцы в кончики ее волос, он перевел взгляд обратно на Люстину и потянул ровно настолько, чтобы запрокинуть ее голову назад.
– Отвечай на вопрос .
Она не хотела этого. Она хотела бросить ему вызов и исследовать границы его терпения, но это было бы просто пустой тратой времени, а, учитывая, что месса скоро закончится, не стоило тратить ее на подобные игры.
– Нет. Ты первый .
Его губы дрогнули, как будто ее ответ понравился ему, и когда он отпустил ее волосы, она снова выставила вперед подбородок.
– Я принес тебе подарок, но чтобы получить его, я собираюсь поцеловать тебя снова.
– Какого рода подарок?
– То, что могли бы оценить только глупые и капризные девчонки вроде тебя.
– Если вы хотите заслужить этот поцелуй, милорд, называть меня глупой и воображаемой неразумно.
Прижав руки к его груди, Люстина слегка оттолкнулась, но он дернул ее обратно к себе, его более крупное, внушительное тело помешало ей убежать. Его пальцы впились в ее плоть, где он обхватил ее тонкую талию с такой властностью, что она задалась вопросом, оставит ли он там синяки.
– Знай, что я могу взять то, что хочу, и ты ничего не сможешь ни сделать, ни сказать. Если я захочу поцеловать тебя, мне стоит только прижаться своими губами к твоим и почувствовать, как ты подчиняешься этому.
– Тогда почему ты этого не сделал?
Вместо ответа он окинул ее пристальным взглядом, как будто мог видеть сквозь нее затаенное отчаяние, которое жаждало его поцелуя с такой же необходимостью, как воздух в ее легких. Затем, подобно странствующему приливу, он отпустил ее и ушел, и боль разочарования расцвела в ее груди, когда он исчез за углом алькова.
Как бы неправильно ни было чувствовать подобное, разочарование не проходило, когда я услышала его удаляющиеся шаги. Как этот грубый и эгоистичный мальчишка сумел так прочно зацепиться за ее любопытство?
То, что она могла думать о нем с таким страстным восхищением, казалось безумием, после того, как он обращался с ней в тех немногих случаях, когда она разговаривала с ним.
Не прошло и минуты, как он вернулся, неся маленькую золотую клетку. Внутри на своем деревянном насесте сидела черная птица.
Нахмурившись, Люстина рассмотрела его поближе в тусклом свете
Невозможно.
Она снова рассмотрела эти детали, на этот раз внимательнее, уверенная, что это не та птица, которую она нашла в лесу некоторое время назад.
Недоверчиво покачав головой, она вспомнила тяжелое состояние его раны и то, как безнадежно она переживала за бедное создание.
– Как? На заживление его крыла должно было уйти больше недели. Я не была до конца уверена, что это может исцелиться .
– Согласно кому?
– Ну, основываясь на том, что я видела раньше .
– Не каждое существо в этом мире следует образцу того, что должно быть. Некоторые были рождены, чтобы бросить вызов таким ограничениям.
Даже если в его голосе звучала высокомерная скука, Люстина оценила вызов, брошенный ее мыслям. Возможность в том, как он говорил, излучала для нее такое чувство свободы, мира без правил.
Она улыбнулась, глядя на птицу, которая казалась совершенно довольной на своем насесте.
– Я не могу в это поверить. Как будто его крыло никогда не было сломано с самого начала .
Улыбнувшись шире, она прикоснулась пальцем к клетке, желая сама почувствовать зажившие кости, чтобы развеять скептицизм, в который ей хотелось верить в тот день, когда он вырвал птицу у нее из рук. Возможность, которую она не могла себе представить: что, возможно, она умерла бы, если бы она сохранила её.
– Мои извинения, милорд, за то, что сомневалась в вас .
– Твои извинения бесполезны , - сказал он, ставя клетку на каменный пол рядом с ними.
– Я хочу то, о чем просил .
– Поцелуй .
Это был не вопрос, и желудок Люстины затрепетал при мысли о том, что его губы снова коснутся ее.
– Могу я спросить, почему? Конечно, есть и другие девушки, не запятнанные грехом, с которыми ты бы наслаждался поцелуем.
То, что она высказала свою неуверенность вслух, пробудило неумолимую уязвимость в ее животе.
Мускул на его челюсти дернулся от угрозы жестоких слов.
– Есть такие. На самом деле, я сидел в церкви напротив одного человека, который не хотел бы ничего больше, чем быть прижатым к этой холодной стене, где ты сейчас стоишь.
Люстина попыталась представить ее — конечно, хорошая, здоровая девушка, которой разрешено посещать мессу, не стала бы пытаться остаться с ним наедине в темном подвале.
– Кто она такая?
– Любовница моего отца. На добрых двадцать лет старше меня. Красивая женщина .
Отвратительные слова обвились вокруг ее нервов, как ядовитые змеи. Какой несчастный мужчина мог завести интрижку, в то время как его жена страдала от болезни и неуверенности? Хуже того, что его собственный сын тоже будет развлекаться ее флиртом.