Пари
Шрифт:
– Хорошо, хорошо, - соглашается Брандо.
– Она могла бы. Майк, будь впредь повнимательней с инструментами. Мы будем делать саундчеки как можно ближе к выступлению, и я хочу, чтобы вы перепроверяли все - не только инструменты, но и усилители, микрофоны, освещение - все.
– Все сделаю, - говорит Майк, энергично кивая, и уходит, все еще продолжая кивать.
Брандо поворачивается ко мне.
– Хейли, не спеши с выводами. Я знаю, Лекси производит впечатление, что она само зло на лабутенах, но она все-таки музыкант. Она бы не сделала ничего подобного.
–
– Кто-то надругался над моей гитарой. Если не она - то кто? Она единственная кто меня так ненавидит.
Брандо пожимает плечами.
– Лекси далека от реальности. Вокруг нее сотни людей, которые работают на нее, зависят от нее. Если у нее что-то плохо получается, то и им ничего не перепадет. Каждый из них решил бы, что это хорошая затея. Лекси понятия не имеет, что половина ее свиты сделает для нее все. Она живет в пузыре.
– А когда я буду в пузыре?
Он мягко улыбается.
– Я не скажу, что не прикрываю тебе спину, но и сама ты отлично справляешься. Когда кто-то делает подобные вещи, которые сделали тебе, это говорит о том, что люди начинают замечать, что ты по-настоящему талантлива. Считай, что это цена за твою уникальность. Всегда есть и будут те, кто попытается сбить тебя с твоего пути. Тебе надо просто смириться с этим фактом, как бы тяжело не было.
Я слегка надуваю губы и улыбаюсь, кладу руки ему на грудь и медленно начинаю проводить ладошками по мышцам на его животе.
– Брандо, я намного сильнее, чем ты думаешь, - говорю я и отталкиваю его от себя.
– И я знаю, что я одинока в этом.
Я делаю несколько шагов назад, лицом к нему.
– Вопрос: А ты?
– говорю я и разворачиваюсь к нему спиной, чтобы уйти.
Брандо
К тому времени, как мы доберемся до нашего финального шоу в Нью-Йорке, я сойду с ума. Одно дело, когда ты хочешь завоевать девушку так сильно, что готов выполнить целую книгу ее желаний. А у меня же совершенно новый уровень, уровень боли, потому что она везде, куда ни посмотришь.
В каком городе бы мы не остановились, на меня обрушиваются кучи звонков с пожеланиями выделить хотя бы несколько минут для интервью с новой звездой. Фотографии, которые мы делали для первого сингла, стали появляться в журналах, газетах. Ее сексуальные глаза и невинная улыбка соблазняют меня вырывать эти страницы и делать нехорошие вещи, будто я провинившийся школьник. И в довершение ко всему, я постоянно должен смотреть, как она выходит на сцену и становится богиней, играющей на гитаре, заставляя тысячи поклонников сходить с ума от нее, также как и я. Я обезумел до того, что ревную ее к микрофону, когда она слишком близко подносит к нему свои губки и нежно обхватывает его своими пальчиками.
Мне было очень плохо, когда я потерял ее, но быть рядом с ней - вот настоящая пытка, которую не оправдывают даже войны. С каждым шоу она меняется, становясь все более сексуальной. И это замечаю не только я. Все, кто знает ее, видят, что они находятся в присутствии чего-то уникального, они являются свидетелями рождения звезды.
Но есть и хорошая
Но я не вышел из игры, и если придется играть по другим правилам, то я на все готов.
Я прогуливаюсь у ступенек Музея современного искусства. Смотрю на часы и засовываю руки в карманы своего дизайнерского костюма. Я скучаю по Нью-Йорку, но не по холодному - мне гораздо легче, когда на мне не так много одежды.
Я замечаю ее, как только она отделяется от толпы. Она в легинсах с рисунком и все в той же своей кожаной куртке, которую она носит, скорее всего, как панцирь безопасности. Я улыбаюсь ей, когда она приближается.
– Где все остальные?
– спрашивает она, как только подходит ко мне.
– Кто?
Она улыбается так, будто все поняла.
– Моя группа, - говорит она, решив включиться в мою игру.
– Разве мы не хотели прогуляться по городу?
– Ах, да, - говорю я, предлагая ей свою руку.
– Твоя группа сейчас на верхнем этаже двухъярусного автобуса отмораживает свои задницы. А ты заслуживаешь особого отношения.
Она идет рядом со мной, держа меня за руку.
– И в чем “особенность”?
– Мы будем смотреть на Нью-Йорк глазами его жителей. Получим аутентичный опыт, - говорю я, ведя ее по ступенькам.
– Потрясающие рогалики и кофе.
– И вкусную пиццу?
– И лучший шопинг на Пятой Авеню.
– И встречу с наркодилером в Центральном парке?
– И поездку с грубым вонючим таксистом.
Она откидывает голову назад и смеется. А я просто не могу не присоединиться к ней.
Несмотря на то, что прошло так много времени с тех пор, как мы были наедине, нам не нужно время, чтобы вновь привыкать друг к другу. Мы общаемся легко, непринужденно, правда с небольшим сексуальным напряжением, которое чувствуется в паузах между нашими шутками. Мы бродим по музею, уделяя одинаковое внимание и друг другу и окружающим нас шедеврам. Хейли просит сфотографировать ее рядом с Джорджией О’Киф, хихикая и смущаясь как школьница. В ее поведении нет даже намека на то, что она самая горячая молодая звезда на музыкальной арене.
Когда мы заканчиваем обсуждать искусство, и покидаем музей, я покупаю нам пару хот-догов возле Центрального парка. Я смотрю на нее и начинаю ждать.
– На что ты смотришь?
– говорит она, поднося хот-дог к губам.
– Просто смотрю, как ты ешь.
Она смеется и закрывает глаза. Я почти уверен, что она отвернется, и будет так есть, но вместо этого она закрывает свои глаза и нежно откусывает кусочек. Я знаю, что она сделала это для смеха, но на это тут же отреагировал мой член, ему не смешно. Она прожевывает кусок, улыбаясь, и говорит: