Пари
Шрифт:
Брандо
Первое шоу Хейли в Сан-Франциско. Тысячи людей, все билеты полностью распроданы, а новость, что она будет поддерживать Лекси, появилась только пару недель назад. Это будет крещение огнем, не в последнюю очередь потому, что до этого Хейли выступала только на площадках типа “Открытый микрофон” и на телевидении. Еще стоит отметить, что последний месяц она провела взаперти в студии Джоша. Тем не менее, она прошла через все это с моей помощью и, будь я проклят, если не буду и дальше помогать ей пробиваться дальше, даже если она не захочет этого от меня.
Я пришел на саундчек пораньше, чтобы подождать ее, но она
Когда они заканчивают свои шутки и проверки оборудования с инженером, я иду прямо к Хейли - но мой взгляд устремлен на гитариста. Он мне слабо улыбается, потом притворяется, что ему надо срочно уйти. Хейли оборачивается, чтобы увидеть, что его так напугало.
– О, - произносит она, будто я самое большое разочарование.
– Ребята, вы хорошо звучали.
– Это легко в пустом зале, - говорит она язвительно. Я стараюсь держать себя в руках, когда она наклоняется, чтобы положить гитару в футляр.
Но когда она встает и смотрит на меня, на секунду я теряюсь. В ней появилась какая-то новая сексуальность, которую я вижу впервые. Та девушка, которую я встретил на “Открытом микрофоне”, была сексуальной потому, что она была невинной, наивной и стремилась увидеть мир, а новая Хейли сексуальна по каким-то совершенно иным причинам. Нет больше наивных круглых глаз; теперь они тяжелые, жесткие, как два огненных водоема. Ее губы, которые когда-то выглядели так, будто впервые попробовали что-то вкусное, теперь зажатые и созревшие. Даже ее поведение стало другим. Нет больше поникшей головы, прячущейся за волосами. Теперь она стоит с гордой осанкой, с поднятым подбородком, ее грудь стала более пышной, бедра более округлые.
Когда-то давно все в ней говорило: “возьми меня, я твоя”, а теперь: “ты мой, и я возьму то, что хочу.” Я вспоминаю нас в студии, когда мой язык был между ее дрожащих бедер, ее хрупкое тело тряслось под моими руками, и я понимаю, что я готов отдать все, только бы попробовать ее снова, эту новую Хейли.
Прежде чем я сдержу себя, я скажу что-нибудь глупое. Как обычно.
– Мне жаль, что так получилось.
Она скрещивает руки на груди, выставив бедро так, что мне нужно срочно отвлечься, чтобы мой член перестал реагировать на линию ее бедер так гармонично смотрящейся с ее приподнятой грудью.
– Тебе?
– Слушай, Хейли, я знаю…
Меня внезапно прерывает толпа Лекси, вышедшая на сцену. Более десяти разодетых мужчин и женщин с кричащими стрижками, встали на сцене как по команде.
– Танцорам тоже нужен саундчек?
– говорит Хейли, тоже замечая их.
Я беру ее за руку и веду в сторону, испытывая радость, что не чувствую, как она сопротивляется - моя маленькая победа. Мы стоим в самом тихом уголке за кулисами. Хейли тут же принимает позу: “я буду слушать, но я буду осуждать все, что ты скажешь”.
– Я знаю, что ты ни во что не веришь, чтобы я ни говорил, - говорю я умоляющим голосом, словно просящий нищий, - но ты лучший музыкант из тех, с кем я когда-то работал.
Я немного старанюсь, чтобы пропустить опоздавших танцоров и, когда я вновь возвращаю свой взгляд на нее, она продолжает смотреть на меня -
– Да, я согласился на пари. И да, я это сделал, чтобы вернуть Лекси. Как ты думаешь, был бы я здесь, если бы все было именно так? Я выиграл пари, вернул Лекси, вывел тебя в чарты, и по идее я должен быть счастлив, верно? Я указываю на себя.
– Я похож на счастливого человека сейчас? Или я больше похож на скулящего идиота, который отчаянно пытается исправить самую глупую ошибку, которую когда-либо совершал?
Хейли слегка оттаивает, уводит свой взгляд, чтобы скрыть улыбку, но я ловлю его. Вот так, наверное, ощущается воскрешение из мертвых.
– Жаль, что я не чувствую себя таким, Хейли. Я не могу просто отмахнуться от тебя. Бог знает, у меня уже достаточно опыта забывать девушек. Но я уже месяц слушаю твои песни, заставляю Джоша пересылать мне твои демо из студии, проигрывая их снова и снова. Я мучаюсь от того, наcколько ты невероятная. Пытаюсь убедить себя, что дело только в музыке. В ту ночь, когда ты мне рассказала, что Рекс твой отец, о том, что тебе так и не удалось поговорить с ним - я понял, что даже, если мы из разных миров, наши души родные, мы связаны с тобой. И между нами есть нечто бОльшее, чем просто музыка.
Хейли смотрит вниз, прячась за волосами, будто она вновь стала той застенчивой девушкой в нашу первую встречу, когда она так сильно волновалась, играя свои собственные песни. Однако, когда она поднимает свою голову и смотрит на меня, я понимаю, что ошибся, она все та же новая, жесткая Хейли.
– Может быть, Брандо. Но ты, все же, солгал мне. Ты начал все с вранья. Как мне узнать, где ложь прекратилась и началась правда? Разве ты солгал мне, когда говорил, что во мне есть что-то особенное, только чтобы я подписала контракт. Разве ты не солгал мне, что любовь к музыке помогла тебе пережить все? А может, ты и сейчас лжешь?
– Хейли, я…
Она поднимает руку, останавливая меня от дальнейшего разговора
– Знаешь, в чем твоя проблема, Брандо? Ты слишком хорош. Совершенен. Идеален. Я никак не могу понять, что ты действительно чувствуешь. Больно ли тебе, тоскливо или печально как бывает у обычного человека.
Она отходит то меня, собираясь уходить, но останавливается и добавляет:
– И это только начало.
Я смотрю, как она исчезает в длинном коридоре, и я чувствую себя так, будто меня бросили в стиральную машину, и вместо сердца осталась лишь пустота.
– Интересно, смотрел ли ты хотя раз вот так на меня, когда я уходила?
Я поворачиваюсь и вижу ее, небрежно прислонившуюся к стене.
– Лекси.
– Или возможно ты просто разглядываешь ее задницу, верно?
– смеется она.
Мне не смешно.
– Как долго ты здесь стоишь?
– Зачем тебе? Чтобы узнать, не пропустила ли я самую интересную часть?
– говорит она, отталкиваюсь от стены, и выходя на сцену, где ее уже давно ждут.
Я запускаю свою руку в волосы, эмоции носятся и бьются внутри меня со страшной силой. Я иду в противоположном направлении, опустив голову и сжав кулаки. Я не могу понять из-за чего я злюсь: из-за Лекси, шпионившей за нами или я просто так чертовски сильно на нее запал, что все это сделало меня таким агрессивным. Как бы то ни было, сейчас не стоит сталкиваться с гитаристом.