Пари
Шрифт:
– Мне так тяжело принять это, - говорю я себе.
Лекси отрывается от своего телефона и смотрит на меня с сочувствием.
– Я прошла через худшее, поверь мне. И это не конец, запомни. Ты знаешь, ты напоминаешь меня - в самый смешной период моего пути. Жесткая, трудолюбивая, разгребающая кучи дерьма…
– Это означает, что я тоже буду в латексном платье? – смеюсь я.
Лицо Лекси становится жестче, острее. Она бросает на меня холодный взгляд, и у меня такое чувство, что она готова вонзить нож в мою шею. Мои мышцы мгновенно напрягаются,
– Какого хрена это значит?
– говорит она голосом, который будто исходит из самой глубины ада. Голосом, каким говорят люди, собирающиеся кого-то убить.
– Э-э…ничего… - говорю я чуть слышно.
– Серьезно, это просто шутка…
Внезапно она разрывается оглушительным смехом, прикрываясь руками и стуча ногами.
– Прости, - говорит она, между приступами смеха, - я просто играю с тобой.
– Черт!
– говорю я, смеясь больше нервно, чем от юмора.
– Ты меня напугала, черт возьми. Я думала, ты собираешься убить меня или еще чего.
– Ха!
– Лекси хохочет и, беря телефон, идет к двери.
– Нет. Если я захочу убить, ты даже не заметишь.
Хейли
Я никак не могу сосредоточиться. Передо мной постоянно мелькают люди, и мой разум просто отказывается понимать происходящее.
Гримерка большая и удобная, но я почему-то чувствую себя в ней маленькой и не в своей тарелке. Паула сидит на диване и выстукивает ритмы на своих коленях, будто она уже на сцене, перед многолюдными поклонниками, которые так громко кричат, что их слышно даже здесь, за этими толстыми стенами закулисной территории. Аарон медитирует рядом с ней с закрытыми глазами и сложенными руками. Брайн прислонился к стене и в двадцатый раз настраивает свою гитару. Они выглядят более менее уравновешенными, профессиональными. Уже готовыми выходить.
Что касается меня, то я мечусь по комнате, как крыса, которая ищет выход.
Курьер стучится в дверь, открывает и заглядывает к нам.
– Время, - говорит она.
Все готовы - кроме меня. Я отступаю назад.
– Уже? Но вы же говорили, что у нас есть еще десять минут?
Курьер смотрит на меня одновременно и с сочувствием и с растерянностью.
– Это было десять минут назад.
– Да ладно, - говорит Брайн, обнимая меня за плечи.
– Все будет хорошо.
Он выводит меня из гримерки, и мы идем по коридору, ведущему на сцену, как вдруг он резко отстраняется от меня и убегает вперед. На секунду мне показалось, что он бросил меня. Но я поднимаю глаза и вижу Брандо, стоящего передо мной.
Он может лгать. Он может причинять мне боль. Я должна ненавидеть его.
Но сейчас никого больше нет, кого бы я хотела так увидеть.
Я смотрю ему в глаза, ожидая нужные слова, умоляя воздействовать на меня своим глубоким, обнадеживающим голосом. Я жду его власти надо мной, которая всегда так мне помогала. Сейчас мне так необходима опора, поддержка, и в этом нет никого лучше, чем Брандо.
Он подходит ко мне и обхватывает мои щеки своими сильными руками.
– Все,
– А если я задохнусь? Я даже не помню, какая первая песня. Я волнуюсь, когда просто слышу этих людей, а что будет со мной, когда я их увижу? Я не смогу ничего сделать, - говорю я, поднимая руку.
– Смотри, как я дрожу. Я не смогу играть на гитаре. Скажи им, я не могу…
– Хейли, - говорит Брандо, приблизившись ко мне так близко, что я чувствую его дыхание, - ты всегда мечтала об этом с самого детства. Проживала этот день снова и снова. Я знаю, что это именно так. Огромный зал, крики фанатов, сверкающие огни - ты ведь мечтала об этом, верно?
Я киваю, моя кожа горит под его грубыми ладонями.
– Ты хоть раз задыхалась или забывала слова в своих мечтах?
– Нет.
– И сейчас будет также. Также как в твоих мечтах. Только немного громче. Немного реальней. Но в остальном точно также.
Он поправляет мои волосы, и я слышу как шум в зале увеличился на двадцать децибел, потому что моя группа уже вышла на сцену. Брандо отходит в сторону.
Я бросаю последний взгляд на его уверенные глаза, собираю все свои силы и иду по коридору на сцену.
Все будет, как он сказал, как мечта. Выхожу и чувствую ураган, бушующий внутри меня. В зале море лиц и рук, кричащих и вопящих. Стена звука почти сдувает меня со сцены.
Я беру первый аккорд и даже не замечаю, как закончила последнюю песню. Как будто меня кто-то поставил на перемотку, прокрутив весь концерт. Но даже так, судя по взрывным аплодисментам зрителей, мне кажется, что все мои годы неустанной практики наконец-то окупились.
– Это было потрясающе, Хейли!
– кричат мне незнакомые мне люди за кулисами, когда мы уходим со сцены и идем по коридору в свою гримерку.
– Серьезно?
– я говорю еле слышно из-за возбужденного смеха и криков вокруг меня.
– Ни фига себе!
– говорит Брайн, положив свою руку мне на спину.
– Я никогда не слышал, чтобы ты так делала раньше!
– Делала что?
– я говорю, а сама ищу его, пока меня толкают и затаскивают в гримерку.
– Так что я делала?
– Экспромт! Разговаривала с толпой!
– говорит Паула, вставая рядом со мной и протягивая мне пиво.
– Они любят тебя!
– Блин, - говорю я и тру свои виски, чтобы остановить головокружение.
– Я не соображала, что делала.
Кто-то стучит бутылками, чтобы привлечь к себе внимание людей. Мы поворачиваемся и видим Майка, нашего гитарного техника, на столе.
– Первое наше шоу в туре… и мы, черт возьми, справились!
– кричит он, поливая все вокруг пивом
Вся комната взрывается. Весь технический персонал, ассистенты, все, у кого есть доступ быть за кулисами - все они прыгают, кричат, как будто заразились всем этим от поклонников. Началось шоу Лекси, а вся наша гримерка переполнена шумом, пивом и пост-оргазмической энергетикой.