Пари
Шрифт:
— Дура что ли? — он как будто вообще не слушал, что я говорю.
— Дура, но расчетливая, — продолжаю спектакль. — Душу дьяволу продам за деньги, Алексей Эдуардович! Находиться со мной рядом вот так, без перегородки, может стоить вам еще и претензии на отцовство.
— Чего? — С Лекса, наконец, сползает его непроницаемая броня, и теперь он выглядит озадаченным.
— Вот! — быстро нахожу в интернете статью о том, как в природе, во времена сильной засухи, некоторые земноводные размножаются без наличия партнера, просто меняя пол. — Только не говори, что
— Только как о Царевне-лягушке! — корчится Лекс, и его легкие неожиданно разрывает громкий заразительный хохот.
Я несколько секунд смотрю на него, как будто вообще впервые вижу.
Почему раньше никогда не замечала, какой классный у него смех? И каким чертовски сексуальным он выглядит вот так, когда, запрокинув голову назад, пытается одновременно и успокоиться, и пятерней зачесать обратно упавшие на лоб волосы.
Снова разворачиваюсь к окну и, как собака, высовываю нос наружу.
Жизнь была намного проще, когда он был просто одним из множества мужчин вокруг, не выглядел как голливудская звезда и не разил тестостероном, как какой-нибудь сказочный викинг.
К моему огромному облегчению, ехать нам не очень долго, а Лекс, наконец, справившись с хохотом, больше не предпринимает попыток со мной заговорить. Я только искоса наблюдаю за тем, как он что-то активно набирает в телефоне. И судя по улыбке, которая изредка мелькает на его губах, это явно не рабочие вопросы. Вот же… придурок. Мы же целовались всего несколько часов назад, а он как ни в чем не бывало уже строчит что-то своей зазнобушке! И после этого он будет еще тыкать меня в то, что когда-то в прошлом я вела себя недостаточно благородно?
Я, задумавшись, фыркаю, но Лекс так увлечен перепиской, что не обращает на это никакого внимания. Но когда останавливаемся около медицинского центра, он прячет телефон и идет следом.
— Мне совсем не нужен конвой, — пытаюсь отвязаться от его настойчивого внимания, но он и глазом не ведет. — Мне надо в дамскую комнату!
— Обязательно, но сначала убедимся, что..
Он не заканчивает, потому что хрипловатый мужской голос где-то сзади вдруг громко зовет меня по имени.
— Вика?!
Я чувствую, как каждая косточка в моем теле буквально покрывается коркой льда, стоит этому голосу проникнуть в мои уши.
Боженька, нет. Я, может быть, не самое лучшее твое создание, но совсем не обязательно устраивать мне личный тотальный армагеддон.
— Вика.
На этот раз голос так близко, что я непроизвольно пытаюсь найти укрытие, чтобы спрятаться от неминуемого столкновения с прошлым. Но поблизости есть только спина Лекса, а она, какой бы соблазнительно широкой ни была — точно последнее место на свете, где я стала бы искать убежище.
Егор.
Он вырастает передо мной в полный рост, как грех прошлого, но только абсолютно реальный. Я еще пытаюсь обмануть реальность, зажмуриваюсь и мысленно считаю до трех, надеясь, что он просто исчезнет. Но даже мой невеликой мощности ум понимает, что это чистой воды самообман.
— Все в порядке? — слышу голос Лекса, непривычно
— Я… — понятия не имею, что сказать, потому что еще сама не знаю, в порядке я или вся вся моя хрупкая душевная организация только что посыпалась как домино.
— Вика, ты чего — не узнаешь?
Я бы правда хотела просто смотреть на него как на случайного прохожего, который просто обознался. Хотела бы пожать плечами, обозвать его сумасшедшим и предложить исчезнуть с моего пути. Но даже если я миллион раз повторю все это — Егор не перестанет быть Егором.
— Привет, Егор, — произношу едва слышно, потому что воздух с трудом просачивается сквозь сдавленное паникой горло.
И, наконец, решаюсь поднять взгляд.
Мы не виделись… семь лет. Мне всегда казалось, что за такое долгое время люди меняются до неузнаваемости. Я вообще с трудом узнаю себя на фотографиях тех лет — у меня была идиотская прическа, я тогда стыдилась своего рыжего цвета волос и красилась в иссиня-черный, рисовала ужасные жирные стрелки и всегда носила невозможно узкие короткие юбки, потому что искренне верила, что единственное мое достоинство — длинные, стройные и в меру мускулистые ноги. Но Егор… Он как будто провел все это время в морозилке — в нем абсолютно ничего не изменилось. Разве что немного прибавилось седины на висках. Сколько ему сейчас? Сорок… три?
— Ты что здесь делаешь? — Егор спрашивает меня, но довольно пристально рассматривает Лекса. — Надеюсь, ничего серьезного? Я, конечно, невероятно рад тебя видеть, но предпочел бы чтобы это случилось в более позитивном месте. Ты в порядке, кролик?
«Обязательно было это делать?!» — вопит мой устремленный на Егора взгляд, потому что я почти физически ощущаю все сделанные Лексом молниеносные выводы.
— Прости, я впервые в жизни растерян, — говорит Егор, но не выглядит ни растерянным, ни извиняющимся.
Единственное, что в нем изменилось — это одежда. Раньше он всегда носил строгие костюмы, а сейчас одет в джинсы и свитер с высоким горлом. Но на нем все те же знакомые мне часы «как у агента 007».
И еще один неизменный аксессуар — обручальное кольцо.
Ненавижу себя за то, что меня до сих пор цепляет его семейный статус. Как будто не было этих семи лет и я только что узнала, что у меня роман с женатым мужиком.
— Была рада тебя видеть, — кое-как справившись с чувствами, говорю я, одновременно пытаясь подать сигнал Лексу, что нам пора, и пытаясь свернуть в коридор, хотя нам нужно к регистратуре.
— Вик, погоди.
Краем глаза замечаю, как Егор протягивает ко мне руку, но Лекс молниеносно вклинивается между нам и перехватывает его запястье. А потом почти небрежно его отшвыривает.
— Отвали, — еще более скрипучим голосом предлагает Егору вполне понятный маршрут.
— А ты кто такой?
— Человек, который сломает тебе грабли, если ты еще раз протянешь их в ее сторону.
— Лекс, не надо. — Как маленькая, тяну его за полу пиджака.
Не сразу, но он поддается, и Егор, слава богу, остается где-то позади.