Пари
Шрифт:
Его лицо вытягивает до вида молодого кабачка.
— Ты же не думал, что Марат только с тобой любит посплетничать? Поверь, я в курсе абсолютно всех ваших похождений. Хочешь, покажу тебе парочку видео из личного архива Марата? Вы там, кажется, отжигаете на голой вечеринке.
Это чистой воды блеф — о тех видео я знаю только то, что они есть, потому что Марат и правда как баба любит хвастаться своими похождениями. Как будто жрать суши и слизывать васаби с голых женских жоп — апогей всех жизненных достижений, но Марату хватило ума поделиться со мной «счастьем» только в устной форме — мы же с ним, в отличие от счастливо женатого
— Марат… показал тебе видео? — Павлов так резко и буро меняется в лице, что становится похож на тот странный электрический приборчик на ножках из мультика про космические приключения Алисы. — Мы же договаривались, что… никто… не будет… снимать.
— Только не говори, что ты всегда и во всем веришь Марату на слово, — не могу сдержать иронию. Хотя, откровенности ради, я тоже крепко недооценивала этого морального урода, за что теперь и расплачиваюсь.
— Но он же крестил… моего…
— Саш, он вытер ноги об собственного брата — такие люди врут всегда, даже когда клянутся и крестятся, в случае чего, быть чужому ребенку ближе родной матери. Но эта сторона ваших дружеских сношений меня вообще ни капли не интересует. Просто решила на всякий случай предупредить, что если ты вдруг решишь распустить язык о том, о чем не следует, я устрою тебе прекрасный, грандиозный развод. А насколько я знаю Машу — она выставит тебя за порог голым и босым, а вдобавок навесит такие алименты, что ты до конца своих дней будешь штопать носки и питаться в столовой, потому что все остальное будет получать твоя бывшая жена.
— Вика, клянусь, я никому ни слова! — трясется Павлов.
Он и правда испуган, но даже если я перегнула палку — моя совесть чиста. Понятно, что они с Маратом друзья-товарищи и я в их тандеме — просто некая переменная, но он мог хотя бы как-то предупредить меня о том, что «Гринтеку» на ладан дышит и что теперь на меня навесили должность, в которой я абсолютно ни черта не соображаю. А не в последнюю минуту делать по этому поводу большие удивленные глаза.
Так, с этим разобрались. Теперь нужно сделать то, без чего я не смогу полноценно начать рабочий день — найти уборщицу и обозначить ей фронт работ.
На это уходит еще примерно пятнадцать минут — приходится побегать вверх-вниз по лестнице, пока, наконец, я не замечаю ее в одном из коридоров. Бегу навстречу и успеваю остановить неуловимую уборщицу за шаг до того, как она зайдет в кабинку технического лифта, толкая перед собой огромную моющую машину.
— Нет! — ору и преграждаю ей путь. — Сейчас вы пойдете со мной!
Эта уже весьма немолодая женщина смотрит на меня недовольным взглядом все время, пока я объясняю, что от нее требуется. Потом говорит, что у нее еще два этажа не мытые и ведра с бумагами, и еще что-то, но я буквально трижды перебиваю ее, настаивая на том, что мой личная проблема буквально катастрофического масштаба.
— Я не могу в кабинет зайти — такой там ужас! Чьи-то бумажные корзины никого не доведут до пылевой астмы, в отличие от ужаса у меня в кабинете.
С горем пополам, буквально за руку, отвожу ее до кабинета, с облегчением выдыхаю и ставлю мысленную «галочку» напротив первого выполненного пункта. Теперь
Убедившись, что поблизости меня не подстерегают сороки из женсовета, получаю свою порцию американо с молоком и делаю над собой два усилия — чтобы отхлебнуть и чтобы проглотить этот подгоревший ужас. Но ладно — от него я хотя бы прихожу в чувство и вспоминаю, что у меня есть еще одно дело, которым, пока мой кабинет приводят в порядок, как раз и могу заняться. Спускаюсь в кафетерий для сотрудников, выбираю пустой столик в отдалении, достаю ноутбук и, убедившись, что за мной никто не следит (включая камеры), снова вбиваю в поисковик полное имя Лекса.
Но на этот раз использую все известные мне техники отслеживания информации — в свое время, когда я еще не была известной светской львицей, но уже обскакала на этом пути других претенденток, появилось много желающих сунуть мне палки в колеса. Чего они только не делали — и создавали фейковые страницы, где от моего имени выкладывали чуть-ли не порно, и писали оскорбительные посты, и делали откровенные провокационные вбросы. Пришлось научиться отслеживать информацию и оперативно ее подчищать.
Но даже потратив на расследование полчаса, у меня в итоге есть только одна зацепка — несколько личных страниц в социальных сетях, которые так или иначе имеют отношение к упоминаниям Лекса в необъятном море информации. Ну точнее, таких страниц было около десятка, но путем тщательного анализа и отсеивания, осталось только две.
Обе принадлежать женщинам.
И обе, как нарочно, все равно крайне малоинформативны. Потому что одна вообще закрыта и там на аватарке вообще фото со спины, а другая, хоть и открыта для всех, но ведется в виде а ля «городская эстетика», на котором разные красивые фотографии архитектуры, разбавленные крайне редкими частями тела хозяйки страницы, без единого намека на то, как выглядит она сама.
Если честно, даже несмотря на предвзятое к ней отношение, чем больше я разглядываю ее фотографии — тем более красивыми и стильными они мне кажутся. Всегда в тайне мечтала вести такую же страницу, но в плане способности поймать красивый кадр, я полный и безоговорочный рукожоп. Чего не скажешь о девушке Лекса.
«Ну или она просто пользуется услугами платных фотографов, как будто ты одна так делаешь! — Моя внутренний голос не упускает случая плюнуть ядом. — Да и вообще, с чего ты решила, что это ее страница? Просто потому что нет других вариантов?»
Допиваю кофейную бурду, фыркаю от гадостного вкуса во рту и пересматриваю все ее сохраненки в «Актуальном». Тут уже интереснее — больше коротких видео, больше повседневной информации. И хотя она по-прежнему тщательно хранит свое инкогнито, у меня есть места, в которых она была. Точнее — и самое главное! — заграничные поездки. На странице Лекса такие тоже есть. И хотя их значительно меньше, но я хотя бы могу сопоставить даты.
В марте прошлого года Лекс был в Греции — у этой Эстетки есть фото оттуда в те же даты. Потом она летала в Токио, но у Лекса ни на какой Токио даже намека нет. И в Майами он тоже не был, хотя Эстетка тусила там целых три недели, и в сохранном у нее просто сотни всячины из этой поездки. Дальше — снова Греция, но уже другой отель и снова без Лекса.