Паргелион

Тормент Аня

— Серые не могут уходить далеко от червоточины — она питает их с тех пор, как стала забирать в себя их человеческую суть. Взамен червоточина дала им что-то другое: способности, может, дар. Только этот дар проклят — посмотри, что с ними сталось. Они уже чудовища, прячущие своё уродливое тело под рваньём и закрывающие лица. То, что под масками, не стоит видеть никому. Вот что червоточины делают с людьми, если поддаться их зову.

Дара вспомнила, какое чувство вызвала червоточина там, в шахте, как ей хотелось дотянуться до неё и дать ей дотянуться до себя, и мысленно содрогнулась.

Янис, как будто поняв её без слов, ещё раз кивнул, утверждая важность сказанного.

— Есть и другие изменённые. Они бродят по болотам и лесам, ведь жить с людьми уже не могут — и из-за своего облика, и из-за того, кем стали внутри. Потому людям и нельзя обитать поблизости от червоточин.

Дара аккуратно перевязала охотнику руку и помогла одеться. Он посмотрел на неё с благодарностью, и от этого взгляда стало тепло. И от всего, только что пережитого вместе, они как будто стали ближе друг к другу, и снова захотелось, чтобы он обнял её, захотелось тепла человеческого существа. Девочка опустила глаза и почувствовала, как загорелись щеки. Отвернулась и спросила что-то невпопад.

А позже, когда они сидели за столом, уплетая ужин, братья кивнули друг другу, и Янис заговорил:

— Сегодня ты показала, что в бою отлично держишься. Кто научил тебя драться?

— Никто. — Дара вытерла рот рукавом, прожевала и добавила: — Хотя нет, многому нас с братом научил мастер Миро. Наш оружейник.

— А стрелять? Тоже он?

— Да, и брат, он тоже учил.

— Мы хотим кое-что предложить. Там, в лесу, есть то, за чем мы пришли. Я уже говорил тебе. Для того, чтобы попасть на базу незамеченными, нам нужен третий человек. А ты как раз подходишь на эту роль. Поможешь?

— А что взамен? — деловито поинтересовалась девчонка, переставая жевать и засовывая руки в карманы.

Янис пожал плечами.

— Можешь пойти с нами, если захочешь. Мы научим тебя своему ремеслу, будешь тоже охотиться.

Дара заметила, как Фрикс скорчил гримасу, прошёлся по девчонке холодным взглядом и поджал губы. «Ничего, — решила она, — просто надо постараться расположить его к себе».

— А что ещё?

— А что ты хочешь?

— Научи пользоваться этим. — Она с завистью во взгляде указала на эолассо.

Все вещи братьев и их оружие вызывали у неё живейший интерес. Чего только стоили одни ботинки на толстой подошве — кракены, как они их называли, и прекрасные лаксы (те самые пятнистые перчатки), и ещё капули, которые так хорошо защищали от ветра. А тонкие ножи с фигурными ручками, которыми браться так ловко орудовали! Как бы ей хотелось заполучить такой!

— Ладно, — согласился Янис, не раздумывая. — Идёт.

— И что мне надо будет делать? — спросила Дара, разглядывая его тонкую белую кисть с обломанными ногтями, которая лежала на столе совсем рядом с её рукой.

— Пробраться на базу и открыть нам ворота, — улыбнулся близнец, показав щербину между передними зубами.

Внезапно в глазах его мелькнул холод, но тут же спрятался в полутьме комнаты. Может, просто показалось.

Глава седьмая. Имгон

Упасть мордой прямо в грязь не хочется никому. Дара

же не только упала, но и лежала в этом положении уже достаточно времени, чтобы вспомнить все известные ругательства. Здоровенная чёрная собака, длинноногая, с гладкой шерстью, явно не собиралась уходить. Сначала она неспешно сделала свои дела, побегала по поляне, разрыла небольшую яму под деревом, а сейчас лежала и грызла палку, поглядывая в сторону того самого места, где улеглась девочка. Но, то ли не желая её замечать, то ли не считая, что это входит в её обязанности, то ли не унюхав постороннего, собака не обращала на незваную гостью никакого внимания.

Братья не сказали ей о собаке — не знали или забыли, не важно. Однако проскочить поляну, пока собака тут резвилась, не было возможности. В свой план братья посвятили новую участницу на следующий день после стычки с серыми масками, и ещё неделя ушла на то, чтобы подготовиться на местности. Задача Дары была проста: протиснуться в узкий лаз под высокой металлической оградой — единственная уязвимость в охране, которую удалось обнаружить. База, или, как Янис её называл, старая лаборатория Имгон, была обнесена железным забором с датчиками движения, и в этом заключалась главная трудность. Группа приходила на место три раза. Первый — чтобы убедиться, что их план сработает. Второй — чтобы дать Даре чёткие инструкции. А третий — чтобы отработать пути отхода.

— Территория городка большая и состоит из нескольких корпусов и строений поменьше, — объяснял Янис. — Кругом сплошной забор с датчиками — стоит только подойти, и тебя немедленно обнаружат. Может, охрана и не подоспеет, но внутри уже будут ждать.

— И много их там?

— Человек пятьдесят. Возможно, больше.

— И как тогда попасть в город?

— Для этого нам и нужна ты.

Янис положил девочке на плечо руку в темно-пятнистой перчатке.

— Ты должна будешь пробраться внутрь территории по найденному нами лазу и отключить защиту на этом участке.

— А если они меня заметят? — спрашивала Яниса сомневающаяся налётчица.

— Тогда они подумают, что ты оборв… что ты просто пришла из какой-нибудь местной деревни и рыщешь тут в поисках еды. И отпустят. Главное, ни при каких обстоятельствах не упоминай о нас — и всё будет супер. — Здесь он снова улыбался так тепло, как будто они были самыми близкими людьми на свете, и от этой улыбки ей сразу становилось хорошо и спокойно, и она была согласна на всё.

— Главное, — в очередной раз объяснял охотник, демонстрируя ангельское терпение, — придерживайся плана. Сначала ты пробираешься по тропе прямо к точке, где есть лаз. Мы отметили его, помнишь?

— Прекрасно помню, не стоит говорить со мной, как со слабоумной! — огрызнулась девчонка.

Это замечание Янис пропустил мимо ушей и продолжил:

— Ни вправо, ни влево сворачивать нельзя — там датчики. Раскачиваться тоже нельзя, нельзя сходить с тропинки, нельзя идти вдоль забора.

Дара покивала.

— Далее ты аккуратно пролезаешь под забор и выбираешься с той стороны. Примерно в пятидесяти шагах будет небольшое здание, домик, проще говоря. Там никого не должно быть.

— А если будет?