Паргелион
Шрифт:
— Вряд ли. Мы наблюдаем долго, сторож приходит туда раз в день, на закате, всегда в одно и то же время, и мы начнём сразу после его ухода. Дверь там простая, шифра или замка на ней нет. Тебе нужно будет зайти и опустить вниз последовательно три рубильника. Обычно — но не всегда — они красного, жёлтого и зелёного цветов.
На всякий случай Янис даже сделал схематичный рисунок рубильников, чтобы Дара могла их опознать.
— После чего, — продолжал разъяснения охотник, — мы сможем спокойно перелезть через забор. Ты же возвращаешься обратно, ныряешь в нору и дожидаешься нас в роще.
— И сколько мне дожидаться?
—
«Ладно, — подумала она тогда, — ладно».
И все же настояла, чтобы взять с собой свой нож и ещё один, из арсенала братьев. Мало ли что. Только всю верхнюю одежду пришлось снять, иначе, как сказал Янис, она не протиснется в нору.
Однако все уже шло не по плану. И именно поэтому ей приходилось сейчас мёрзнуть под забором, дожидаясь, когда эта собака наконец наиграется. Проголодалась бы она, что ли. И резонный вопрос — почему охотники не заметили собаку раньше? Эх, даже если сейчас животное уберётся отсюда и дальше она сможет выполнить свою задачу, ей придётся провести в лесу полночи, а это так себе перспектива. В этом лесу Даре становилось неприятно, под ногами постоянно попадалось что-то склизкое, а горло сдавливало удушье. Хотя, возможно, Медея скрасит её одиночество и будет не так жутко.
Об М3 она рассказала братьям во время второй вылазки в лес. На их настойчивые вопросы о том, откуда у неё такой соломорф, она отделывалась ответом, что просто нашла коробочку во время одного из своих тайных визитов в мёртвый город. А после подслушала их, так, как часто стало с ней происходить в последнее время, когда слух словно бы обострялся, и она могла слышать братьев, даже если они говорят тихо или находятся очень далеко. Они полагали, что она, Дара, не имеет ни малейшего понятия об истинной ценности М3. Обычно она стеснялась вторгаться в личное пространство и тут же закрывалась от чужой беседы, сосредотачиваясь на чем-то другом. Ведь мать с самого раннего детства твердила ей, что подслушивать чужие разговоры нехорошо, да и мастер Миро был такого же мнения. Вот и в этот раз девочка поспешно закрылась от голосов, не дослушав. И, когда Янис предложил, чтобы во время вылазки Медея осталась у них, Дара не выразила никакого протеста, да и сама М3 была не против. Хотя разговаривала она мало. По ночам, когда Дара тихо звала её, лёжа в постели, разглядывая, как скользят по стенам тёплые блики мерцающих ламп, ответа не было. И только маленькие огоньки, которыми переливался шестигранник, оставляли надежду, что капризная М3 ещё когда-нибудь заговорит.
— Ниоба, иди сюда, девочка!
Дара вздрогнула от неожиданности и увидела, как собака вскочила со своего места, весело завиляла хвостом и бросилась в сторону.
Голос был высокий, но принадлежал, кажется, мужчине. Со своей позиции она разглядела лишь слабые очертания его полной фигуры, а о росте судить не могла. Мужчина снова пожурил собаку и скрылся в темноте, забрав питомицу с собой.
Дара выдохнула и приготовилась — пора двигаться к постройке, а то как бы братья не решили, что её уже заметили и схватили, и не отчалили к Гнезду.
Зуб на зуб не попадал от холода. Кое-как вытерев мясистую грязь с лица, девочка огляделась — вон он, домик, белеет. Медленно, стараясь ступать очень тихо и пригибаясь
До домика шагов двадцать, не больше. Главное, не шуметь. Добежав, она обнаружила простую дверь, всё как и сказал Янис. Что, если внутри кто-то есть? Но отступать поздно, надо действовать. Девочка решительно толкнула дверь, которая легко поддалась, издав тихий стон, и вот она внутри. Обстановки нет, вон там стул, тут, кажется, скамья, не споткнуться бы. Слева большая панель. Много кнопок. Подобное Дара уже видела — в старом городе, в подвале, куда она провалилась и чудом осталась жива. Освещения не было, приходилось полагаться на собственное зрение и осязание. Ага, вот они.
Последовательно, слева направо, как учил её Янис, она опустила рычажки. Раз, два. На три она вся сжалась, словно ожидая чего-то. Но нет, всё было как прежде — та же тишина, та же тёмная подсобка. Братья говорили — так и будет, и теперь её дело — тихо свалить прежним путём. Медленно открыла дверь и выбралась наружу. Плёвое дело, осталось только…
— А ты ещё кто? — раздался позади тот же высокий голос, который звал собаку.
Она начала было поворачиваться, но тут же получила чем-то тяжёлым по правому плечу и повалилась на мёрзлую землю. «Интересно, сколько ещё выдержит моя спина»? — пронеслось в голове, прежде чем здоровенный детина, который оказался обладателем писклявого голоса, взвалил её на плечо наподобие мешка и потащил в неизвестном направлении.
Похоже, дорога шла вверх. Дара открыла глаза и повернула голову. Как будто открытое место. Нет, вон там деревья, очертания зданий, но видно плохо. Вон ещё. Необходимо вытащить нож и всадить мужику прямо в толстый живот. Или полоснуть по лысине, ведь этот дурак даже не обыскал её. Только бы он чуть-чуть ослабил хватку, вот бы освободить руки, и…
Вдруг кто-то проорал:
— Эй, Роко! Это ты?
— Я! — пропищал мужик.
— Ты чего там несёшь?
— А кое-что! — снова провизжал он.
— Что?
— Не твоё дело, отвали. Несу прямо Фриде и всё ей скажу.
— Дурак ты, Роко. Думаешь, она станет с тобой, недоумком, разговаривать?
— А может, и станет. Бродяжка эта около левых ворот отиралась и в сторожку влезла. Неспроста.
Рядом залаяла собака, наверное, та самая, Ниоба. Послышался явственный шум то ли реки, то ли небольшого водопада.
Роко остановился, видимо, поджидая собеседника, и швырнул на землю свою ношу. Та уткнулась лицом в гниющую листву.
Толстяк с писклявым голосом, видя, что девчонка не двигается, перевернул её на спину — вдруг померла со страху. Поднёс руку к лицу с распухшими губами — нет, вроде дышит. «Вот сейчас бы», — подумала Дара. Решив, что пленнице не сбежать, Роко потопал в сторону. Девочка вытащила из-за пояса нож и приготовилась, услышав сбоку сопение. Что за урод, опять лезет. Дала бы она ему в пах, только бы как-нибудь освободить ноги. Открыла глаза и замахнулась, но увидела над собой не лысую голову Роко, а собачью морду. Собака понюхала её, облизнула. Уселась рядом.