Паргелион
Шрифт:
— Проходи. Вон там ванная. Здесь кровать. Кто-нибудь принесёт тебе поесть и чистую одежду. Я не стану запирать тебя. Или — всегда можешь сбежать через окно, тем более что прыгать ты, я уверена, привыкла.
Дара смотрела на неё во все глаза.
— Но почему?
— Что почему?
— Почему вы даёте мне возможность сбежать?
Брюнетка пожала плечами и слегка улыбнулась, отчего её лицо, чётко очерченное, с большим подбородком, стало мягче.
— В Имгоне не держат никого, и каждый, кто попал сюда, может покинуть это место в любой момент. Конечно, это не касается тех, кто хочет навредить. Но ты, как утверждаешь, вредить не собиралась, так
Женщина поставила сумку Кривозубого на пол.
Дверь за ней закрылась, снова что-то слабо пискнуло. Её шаги замерли на лестнице. Дара подскочила к двери, подёргала ручку — и правда, не заперто.
— Ха! — высказалась она вслух.
Да, пленницам впору отсиживаться в сидельных ямах, а не в таких комнатах. Значит, она не пленница. Девочка, несмотря на усталость и боль, прошлась по помещению, аккуратно притрагиваясь к поверхностям, чтобы лучше понять, из чего они сделаны, и стараясь ничего не испачкать. Стены были тёмно-серые, отделанные камнем, который чуть поблескивал в свете лампы, потолок светлый и высокий. В комнате нашлось одно большое окно, задёрнутое полупрозрачной занавеской, одна деревянная кровать с чистой простынёй и мягким одеялом, ванная, похожая на ту, что была в Гнезде, столик прямо у окна и мягкий потёртый коврик на полу. Дара посмотрела из окна на улицу — второй этаж, внизу пристройка, спуститься — плёвое дело. Она закинула ногу на подоконник, но, ещё раз оглядев комнату, решила, что сбежать успеет попозже. Скинула с себя грязную одежду, открыла вентиль, из которого пошла сначала прохладная, но теплеющая вода, и залезла в ванную.
Когда из воды остались торчать только её худые коленки, девочка закрыла вентиль. Холод, который заставлял опускать плечи и напрягать все мышцы, медленно таял в тёпле, вызывая дрожь. Хотелось просто закрыть глаза и лежать вот так. На душе вдруг стало спокойно, как бывает, когда бороться с судьбой уже нет сил и лучшее, что можно сделать, — это довериться обстоятельствам и плыть по течению.
Дверь открылась, кто-то, легко ступая, прошёл в комнату и быстро вышел. Дара снова услышала, как пискнул замок. Ушли, и ладно. Она переключила внимание на несколько стоящих на небольшой полке флакончиков и склянок, потрясла одну, понюхала другую, выбрала тот флакон, который пах чем-то приятным, сладким, как тягучий мёд, пах летним днём и травами, выдавила немного мыла себе на руки и принялась медленно натирать сантиметр за сантиметром, закрыв глаза от удовольствия.
Выкупавшись, она поняла, что ни простыни, ни полотенца рядом нет, потому выскочила из ванной и пошла в комнату, оставляя мокрые следы на тёмной плитке пола. На кровати лежали аккуратно сложенная простыня, в которую она завернулась, отметив, что та пахнет цветами, тонкий комби, серебристый, отливающий зеленью, который она восхищённо погладила, серая рубашка без пуговиц с длинными рукавами, тёплые носки и поношенные ботинки из тонкой кожи, которые она немедленно примерила и которые оказались великоваты, но это нисколько не мешало ходьбе. Дара, чувствуя себя внезапно разбогатевшей волею судьбы — конечно, если всё это не отнимут, — решила, что завтра утром спокойно вылезет из окна и найдёт Яниса и Фрикса, которые наверняка очень о ней беспокоятся. Так же, как и Медея. Но это будет завтра, а сейчас она перекусит — на столе ночной визитёр оставил небольшое блюдо с картошкой и рыбой — и очень хорошо поспит на удобной кровати, ни о чем не думая.
Утром, хорошенько отоспавшись и обретя способность размышлять, она уселась
— Не советую тебе это делать, — пискнули позади неё.
Дара подскочила, резко обернулась и увидела девочку лет восьми, которая подошла и уставилась на неё большими горящими глазами.
— Ты кто? — спросила Дара.
Девочка помедлила, а потом ответила тихим голоском:
— Я — Лира. А ты кто?
— Дара.
— Я сказала им, что хочу, чтобы ты осталась. Тогда мы могли бы играть. Ты любишь играть?
— Кому сказала?
Девочка помедлила.
— Фриде.
— Кому им?
— И ещё Альме. Это она встретила тебя вчера.
Дара смотрела на странную девочку. Почему она странная, сходу было не понять. Ей захотелось наорать на неё. А ещё больше — побежать к двери, а оттуда — куда-нибудь подальше отсюда. Но Дара сдержалась. Сначала надо узнать, много ли там, на территории, стражи.
— Тебе не сбежать. За дверью стоит охрана.
— Зачем?
— Затем, что уже известно, для чего ты пришла. Двух твоих друзей-охотников схватили, ага. Сегодня ночью. Они хотели украсть кристалл, а этого делать никому нельзя. Так что не знаю, что теперь с ними будет. А тебя я запру.
Малышка картинно закатила глаза и покачала головой, как будто копируя кого-то из взрослых, и покрутила перед Дарой тонкой полупрозрачной пластинкой.
Дара промолчала.
— Фрида будет решать твою судьбу, — продолжила Лира. — А пока ты посидишь здесь. Может, поиграем?
Не дожидаясь позволения, странная девочка молча упёрлась в неё взглядом. Дара схватилась за голову. Как будто тонкие щупальца проскользнули ей в мозг и начали там ковырять.
— А ну прочь! — вскрикнула она.
Щупальца исчезли. Девочка отшатнулась, как будто её ударили. Отвернулась. А когда снова посмотрела на Дару, выражение её лица было обиженным.
— Мне больно. Зачем ты так? Я просто хотела посмотреть.
Дара отошла подальше и гневно заметила:
— А тебя не учили, что лазить людям в голову без разрешения нельзя?
Лира только смотрела на неё. В конце концов, подумала Дара, перед ней был всего лишь ребёнок, просто до ужаса странный.
Она спросила примирительно:
— Тебе сколько лет?
Лира пожала плечами.
— На вид где-то семь. Ты давно тут живёшь?
— Да, давно.
Она прошлась по комнате и уселась на кровать.
— Я могу играть на улице. Только мне не с кем, потому что других детей тут нет.
Она шмыгнула носом. Похоже, у малышки был насморк.
— И во что играешь?
— Во всякое. А ты знаешь игры?
Дара задумалась. Потом ответила:
— Да, знаю. У нас в деревне мы всегда играли в игры.
— Научи меня! Останешься с нами, и мы будем играть!